гладиатор

Песок арены выбелен и сух.
Над Римом небо — каменная глыба.
Здесь каждый звук средь мириады мух
испахся смертью, чесноком и рыбой.
Dominus медлит. Ложа холодна.
Толпа вверху беснуется и стонет.
А та, другая, дальняя страна
уже застыла в траурном поклоне.
Взмахнул ретиарий своей рукой,
взлетела сеть зловеще хищной птицей,
- я увернулся - это не покой,
лишь миг пред тем, как в вечность облачиться.
Железо глухо звякнуло о щит.
О, этот хруст — отчетливый и тонкий.
Так сердце в теле заживо молчит,
когда его ломают на обломки.
Ни слов, ни клятв. Последняя черта.
И кровь чужая, душная, как ладан,
смывает пот с безумного лица…
О, Господи, зачем мне это надо?
Взметнулся палец. Вынесен вердикт.
И снова плебс ликует на трибунах.
А тот, упавший, больше не скорбит —
- он стал травой и пылью в небе лунном.
Рабы утащат тело по песку,
оставив след, горячий и багровый,
и снова я готов к броску,
стирая липкий страх трибунным ревом.