Вечер над крышей окрасился красками

Вечер над крышей окрасился красками.
Что ж ты нахмурился, нежный мой, ласковый?
Что ж ты печалишься, Ваше Высочество?
Вновь недоволен моим одиночеством?

Вновь недоволен, и ветром с каналов
Гонишь меня вдоль гранитных порталов –
В руки бездушных, чьи руки липучие,
Мертвые, бледные, жадные, скучные.

Мертвые, жадные – тянутся пальцами,
Душат и в душу стучат постояльцами;
Осиротевшие прямо с рождения,
Те, кто за жизнь выдают сновидения.

Ваше Высочество, Ваше Величество,
Судишь меня соразмерно количеству
Тяжких грехов и грехов средней тяжести,
Мелких грехов, совершенных из жалости.

Все предначертано, неизменяемо,
Сколько бы ты ни кричал от отчаянья,
Сколько б ни спорил с банальностью истины...
Сто кораблей поменяй, триста пристаней.

Курсы проложены в фарватер нетраленный;
Бортами-ребрами впиваясь в проталины,
Медленным срежетом по ватерлинии,
Матчы – иголками – набриолиненны.

Ваше Величество, Ваше Пророчество,
Все предначертано: бедность и почести;
Все непредсказуемо, непредрекаемо,
Все неотвратимо и неизменяемо.