Особое место

В зеркале образ чужой искажают разводы,
Лампы мерцают болезненно в ржавых плафонах,
Сетка морщин изломила чернильную зону
И не вбирает сполна заржавелую воду.

То же с фаянсом, и в скрипе его укоризны
Тяжесть смываемых влагой грехов и проступков,
Словно слоёв годовых. Словно с совести хрупкой -
Пыльные слепки, как вехи истраченной жизни.

Здесь запустенье. Безлюдность и пустошь конечной.
Или начальной во вновь оживаемом прошлом.
Сумрачный день в тупике, в восприятии ложном
Света надежды в моём покаянии вечном.

Время сполна накопило усталость терзаний,
Чтобы теперь возвращаться по сути к истоку -
В город, воскресший в конце отведённого срока
Для угрызений вины. И для воспоминаний.

В город, который теперь, по прошествии года,
Выглядит призраком, что в бытии проступает
В день, когда морок тумана ему возвращает 
Лишь ненадолго лазоревый цвет небосвода.

И оттого вдруг является мне незнакомым.
Холод ознобом струится под тонкую куртку
К сердцу, где бьётся тревогой, жестокою шуткой
Весть от любви, что истаяла, ставши фантомом.

 **

Осень, как прежде... Порывом студёного ветра
Гонит к обочине ржавые листья и мусор,
Ими меж трещин скрывает мелковое утро,
Пылью заносит ушедшее в некогда лето.

Впрочем, а было ль когда-либо здесь это лето?
В знак отрицанья сбоит напряжённое сердце…
Я огибаю машину с открытою дверцей
И приближаюсь к обрыву с канвой парапета.

Руки кладу на бетонный, исщербленный остов
В рёбрах нагих от решётки скрепляющих прутьев,
Жду, не дыша, что есть сил… Чтобы после, всей грудью,
Жадно вобрать, задыхаясь, пронзительный воздух.

Слушаю шелест бумаги в сиреневых строчках:
«В снах беспокойных, любимый, я вижу наш город
Место особое. Нас с тобой… Это же повод
Снова вернуться?» И словно задумчивость в точках.

Нежность в укоре: «Ведь ты обещал мне вернуться
В наше безвременье… И, задержавши дыханье,
Крепко держать меня, чтоб, прерывая страданья,
Дать мне уснуть. И отныне уже не проснуться.

Ты обещал… Но, увы, не сдержал свое слово.
Я, одинокая в нашем особенном месте,
Жду тебя, веря, в тобой нарисованном лете,
Пряча в конверте надежду увидеться снова.

Доктор сказал, что мне лучше, и можно вернуться,
Я понимаю, что это всё ложь, пусть, но всё же,
Это последняя наша с тобою возможность,
Встретиться прежде... А после уже не проснуться».

 **

…Ветер настойчиво угол листа загибает,
Треплет с обрыва верхушки стареющих сосен,
Дальше за ними волнует озерную просинь,
И от меня до тебя, наконец, долетает.

Веет предзимьем в чертогах особого места,
Анестезией, заботой моей напоследок -
Прячет улики, сметая остатки таблеток
С низкого столика возле остывшего кресла.

«…В снах беспокойных, любимый, я вижу наш город,
Нас с тобой прежних в отныне прошедшем когда-то.
Значит, прощай…» И конверт с невозможною датой,
Сердце тревожа, шуршит запоздалым укором.