Живой... Живу!

Лежит солдат, утих шальной обстрел,
А он черту переступить успел.
Ни звука нет, ни боли, ни тоски,
Лишь облака белы и высоки.

Земля внизу осталась вся в огне,
А небо манит к вечной тишине.
Он замер посреди двух грозных сил,
И взгляд его туманом вдруг застыл.

Ни сделать шаг назад, ни улететь,
В глаза ему заглядывает смерть.
Душа зависла, взвесив каждый миг,
И мир земной вдали как будто сник.

Но в этот час, в тревожной тишине,
Мать думала о сыне на войне.
Пред образом, срываясь на надрыв,
Она молила, обо всем забыв:

«Живи, сынок! Дыши, молю, дыши!
Господь, спаси осколок той души!»
Молитва мамы, словно крепкий щит,
Сквозь бездну неба к воину летит.

Она пробила ледяной покой,
И потянула парня за собой.
Ворвался свет в разорванную грудь,
Указывая вновь на жизни путь.

Открылись веки, и пронзила боль,
На губы набежала крови соль.
Он жадно ловит воздух, как в бреду,
Рукой нащупав тёплую траву.

И, побеждая смерть в сыром краю,
Сквозь слёзы выдохнул: «Живой... Живу!»
Услышал Бог молитву в вышине,
Святая вера — сила на войне.