Чертовщина

Ночь в окно влетит, как ворон,
каркнет тёмным наговором
и присядет на плечо.
А куда ей сесть ещё?
Под стальным вороньим глазом
цепенеет разум разом,
и сквозит сквозь полусон,
что пора считать ворон
и быстрей дойти до сотни,
чтоб заснуть бесповоротно
и уж там-то храбрецом
рассчитаться с вороньём.
Где ж ещё мечом картонным,
если не в потустороннем,
совладать могу со злом?!
Да и то - с большим трудом...

Ночь - по комнате кругами
и наотмашь бьёт крылами,
рвётся прочь, чтоб за окном
беспробудным тяжким сном
необъятно разметнуться,
сном, в котором не проснуться,
по ту сторону когда
тоже сон, и никуда,
кроме сна, не пробудиться,
словно сон способен длиться
на своей же стороне -
на обратной - сном во сне...

Только в радость тьме сгущаться.
Звёзды в небе копошатся,
словно искорки в золе, 
на вороньем на крыле.
Словно вор на пепелище,
ветер свищет, ветер рыщет
не урвать, так разорвать
в клочья облачную рать,
носит тени откровений
и обрывки сновидений,
и смешаться им не лень
в колдовскую дребедень.
Хладным светом напоённый,
тычет в небо искривлённым
полумесяц остриём.
Примостился чёрт на нём,
свесил хвост и звёзды ловит,
с перепугу сквернословит,
знать, не в свой удел залез,
как в чужие сани, бес.
«Лучше знаемое худо,
чем незнаемое чудо».
Вот и чёрту тем страшней,
что в тарелке не своей...

А чуть ниже та же дикость -
пуще лиха, многоликость.
Одурманенный луной
колобродит лес ночной.
Куролесят, ходят лесом
водяной в обнимку с лешим,
а с русалкою упырь -
под венец да в монастырь.
Бродит нечисть мутной масти,
как положено напасти,
и дубы бросает тож,
как осины будто, в дрожь.
Бродят бредни в масках былей,
заяц ухает, как филин,
словно мышь, пищит сова,
расцветает трын-трава
буйным цветом; смрад наитий
приворотом ядовитым
разливается в крови,
поднимает веки Вий...

И вот тут бы ужаснуться,
отряхнуться и проснуться,
но мерещится сквозь сон,
что покамест - не резон,
что не тех волков боятся,
что во сне кошмарном снятся,
и не сразу ощутишь,
что ты вовсе и не спишь...

Не бывает чертовщины,
чтоб совсем уж без причины,
но для многих чертовщин
лучше б не было причин.

Утро брезжит бледной краской,
и украдкой, и с опаской,
знать, не вся перевелась
за ночь дьвольская мразь,
знать, не снять заклятья разом,
коль прельщён заклятьем разум,
и всё чудится: вот-вот -
снова каркнет чёрный кот,
снова - лыко да мочало:
не начать ли всё сначала,
ведь, недаром, что мочалом
любо быть иным началам.