Счастливым и пенсионерам часы не бьют

Время можно увидеть, его  можно  услышать. Некоторым даже удаётся идти в ногу со временем. Но одно остаётся неизменным: время невозможно остановить...

Приемник на кухне пытается продать мне очередной медицинский прибор со скидкой. Я отношусь к этому спокойно: раз в месяц, 16-го числа, государство вводит мне успокоительное – мою пенсию. Первоначально пенсия задумывалась как форма социальной защиты, и только потом она стала «высшей мерой». Там даже придумали обидную формулировку – время дожития. А что им мешает пойти дальше и принять закон, разрешающий всем пенсионерам переходить улицу в неположенном месте и по красному сигналу светофора, а после 75 лет все пенсионеры просто обязаны это делать… под страхом лишения пенсии?
Мой приемник, наконец-то, смолк, и после небольшой паузы объявил: «Передаём сигналы точного времени... Пиб-пиб-пиб-пиии... Для тех, кто не успел проверить свои часы, повторяем сигналы точного времени еще раз».

А вот до аптеки я, пожалуй, сегодня дойду. Там, правда, надо будет улицу в одном месте переходить, но ничего, смешаюсь с толпой, может, меня искусственный интеллект и не заметит.
Интересно, а как   во времена  Пушкина  проверяли  точность  карманных  часов и, главное, где?»  Ведь  опаздывать  на  дуэли  тогда было не камильфо.  Спросил об этом  Алису из умной колонки , оказалось,  что  горожане  сверяли  свои часы с башенными часами, время  на которых  корректировалось  по солнечным часам.  Для тех , кто умел читать, но  предпочитал жил в деревне,   выпускались специальные таблицы, чтобы по ним можно было подводить  механическое (гражданское)  время  к   солнечному (истинному) , и даже уравнение времени  придумали  — аналемму ( основа по - гречески). А  без  таблиц,  механические  часы  совпадали с  солнечным только четыре раза за год ( 3 апреля, 1 июня, 20 августа и 12 декабря) , да и то по старому стилю. Так что фраза: «Сверим часы, товарищи! » — была и тогда  весьма  актуальна.  Скачал себе на  ноутбук  всю эту  «Умную книгу про часы»   и  принялся её   читать. Да только  сам того и  не заметил  как   уснул…

И занесло  меня   на необитаемый островок: отстал от круизного лайнера «Михаил Светлов». Вода  на острове  была, но правда, без газа. Обобрал  всё съедобное красного цвета с  близлежащих кустов и деревьев, построил  себе  небольшой  шалашик. Потом только и делал, что ничего не делал, сидел  себе на бережку, смотрел  на океан и ждал : когда объявится  на горизонте одинокий парус Фёдора Конюхова или проплывёт  ненасытно-огромный  китайский танкер  с нашим экипажем. Я  и сухие  листья  уже   заготовил, чтобы  подать  дымом  сигнал SOS .
Нет, пожалуй, надо ещё зарубки на пальме сделать, а то  тёща  спросит: « А  где  вы,  Вася, так долго   отсутствовали?»
А я  ей  на  кухонный   стол – ствол пальмы с зарубками : «Нате, считайте ! ».
Я   их  вечерком делать   начну , чтобы   солнышко  голову  не припекало. И потечёт  для меня время со скоростью  вращения Земли. А куда торопиться? Вот если бы  нас было  чуточку  побольше, и , скажем,  взялись  бы  мы   плот сколачивать , чтобы  поскорее отсюда  смыться, тогда бы время пошло куда быстрее ,  поскольку пришлось бы согласовывать все наши действия:  тебе туда,  мне  сюда, а этому  от сюда и до обеда. Тут  бы  отлично подошли солнечные часы – гномон (указатель), потому что по ночам мы не работали: не ровён час, уронишь камень на кого-нибудь в темноте, ни черта же не видно.
А вот если бы  два  острова были  с отставшими от теплохода –  «Мэ»  и  «Жо»,  и   все  мужики  бросились  бы плоты  сколачивать, чтобы  доплыть  до женского острова, здесь  бы  понадобились  нормальные часы, чтобы всё было по-честному даже в полной темноте.  Тут можно было бы капли считать, как это делается  в водяных часах,  чуть не написал -  «клистирах» , хотя  правильнее писать  -  «клепсидра» . А  изготовить  их   можно в виде весов  с двумя чашами. И когда одна чаша полностью заполнялась бы   водой, она  бы  перевешивала те  весы,  и , заодно,  сдвигала бы  стрелку  на час.  Литра воды, по идее, должно было  хватить  на 2, 5 час ( сами прикиньте сколько миллиграмм в одной капле воды). 
Либо   пришлось сколотить  высоченную башню, чтобы  хилым  мужикам  с неё  всё  было  видно  как на ладони, а  уже  в ней  установить механические  часы, сделанные из мусора, которого  полно валяется на берегу. Один только  минус  у таких часов —  небольшая точность( десятки минуты в сутки) . Хотя ещё в 1582 году,  итальянец Галилео Галилей из Пизы, глядя на люстру, что раскачивалась  от сквозняка  в  его  соборе, вывел у себя дома  закон колебания маятника.  А  уже  через пятьдесят лет, голландец  Христиан Гюйгенс  этот закон перепроверил и  быстренько нарисовал маятниковый механизм, чтобы время можно было не только точно отмерять, но   и регулировать, подбирая длину маятника и материалы, из которых он изготавливался. И заодно, чтобы  не  пропадала обратная сторона бумаги,  рассчитал количество зубчиков у всех шестеренок, чтобы  те   двигали не только часовую,  но и  минутную  стрелки. И  тогда  «  появилась  возможность везти  такие  часы   по морю для  определения долготы».
 И  принялся  умелый  европейский  народ   клепать  разные часы - не остановить. Хочешь, на  стенку , хочешь,  на  камин,  а кто часто  в разъездах  бывает-  тому  врезать  часы  в карету рядом с фонарём.
 А вот для моряков делали   часовые  мастера  особые часы-хронометры, которые ошибались  за сутки  всего на ±0,2 секунды, потому что ошибка в 1 секунду приводила к неточности в определении местоположения судна на 460 метров (0,25 мили). И  пока до Америки 30 дней  плывем , набегает  этих  ошибок почти на 5 километров. И тогда, чтобы не налететь на рифы или чужую военно-морскую базу:
— Эй, смотрящий! — кричал капитан матросу, сидящему в бочке на  «фок-мачте» на 24-х метровой высоте. — Что видишь?
— Вижу буруны по правому борту.
— Лево руля! — командовал тогда  капитан. — И не спать там у меня, чёрт глазастый.
Тут я проснулся и сразу   подумал: « А  ведь это всё  в Европе  происходило. А как же обстояли дела с производством часов на Руси?»
Спросил  об этом у Алисы из  той же   умной  колонки:

«А на Руси всё было как в «Сказке о царе Салтане»  А.С. Пушкина. 
Свои и приезжие купцы рассказывали  молодому   князю московскому Василию (сыну Дмитрия Донского) о заморских чудесах:

В итальянских городах, и в германских городах, что не башня – то часы.
Где поют, где бьют они. Иль выходят в круг фигуры: смерти, короля,  лямуры. Покружатся и уходят, или башню всю обходят.

У султана ибн-Бея…в клетке…, нет, не Скарапея!
В ней павлин такой красы: не поверишь, в нём часы!
Шеей вертит, после хвост свой распустит на помост…

 ( слышится   крик  Василия )

А-а-а…тыскать тех мастеров  с дальних ихних    берегов!
Чтобы тотчас мне часы  сделали такой красы,
Чтоб ни в сказке описать, ни в музеях отыскать.

И приехал в славный град…, прям с Афоновой   горы,
Что вся с кельями  внутри, Лазарь Сербин, умный муж.
За часы он взялся тут ж.  Нарекались те тогда – часомерьем,  в те года…

После, когда и наши мастера наконец-то поняли их устройство и переняли опыт постройки часов, башенными часами обзавелись и Великий Новгород, и Псков, и даже небольшие монастыри. О том, как они были устроены, записей в летописях не сохранилось, писано  только было, что применялось кованое железо и пружины… А у нас  в Питере  сохранилось всего  четверо старинных  башенных  часов : в Петропавловской крепости, в Думской башне  на Невском, в  Зимнем дворце  и  Адмиралтействе. А в самом городе  всюду  развешены  217  электрических   часов  на батарейках. Фабрики, заводы  и  организации свои  часы вешают,  чтобы служивый народ на работу  не опаздывал, и  долго  не засиживался после работы. Вот так как-то…