Мина, заложенная в церкви

"Мина", заложенная в церкви.

Третий и Четвертый Вселенские соборы - это, пожалуй, самый драматичный поворот в истории древней церкви. Если Первый и Второй соборы закладывали фундамент, то эти два - возводили стены. И стены эти возводились в такой атмосфере, что современные политические триллеры отдыхают.
В 428 году на константинопольскую кафедру взошел человек из Антиохийской школы по имени Несторий. Человек, судя по всему, искренний, но недипломатичный. Он начал учить, что Деву Марию нельзя называть Богородицей (Theotokos). Максимум - Христородицей (Christotokos) .
Его логика была понятна: Бог не может родиться от женщины, не может страдать, не может умереть. Мария родила человека Иисуса, с которым потом Логос соединился, как в храме. Иисус - Богоносец, но не Богочеловек.
Для александрийцев, и особенно для патриарха Кирилла, это было крушение всего. Если Мария родила простого человека, то на кресте умер не Бог, и спасение не совершилось. Кирилл написал Несторию знаменитые «12 анафематизмов», где требовал исповедовать Деву Марию Богородицей.
Император Феодосий II созвал собор в Эфесе на Пятидесятницу 431 года. Съехалось около 200 епископов. Кирилл прибыл с 40 египетскими епископами и толпой монахов и матросов. Несторий - с 16 епископами и вооруженной охраной. Антиохийская делегация во главе с Иоанном Антиохийским опаздывала.
Кирилл прождал 16 дней и, не дождавшись антиохийцев, 22 июня открыл собор в церкви Богородицы. Нестория трижды приглашали - он отказался явиться. Тогда собор заочно рассмотрел его учение, признал еретическим и низложил. В тот же день в городе было ликование. Народ с факелами провожал Кирилла домой .
Но через несколько дней приехал Иоанн Антиохийский с сирийскими епископами. Увидев, что Несторий уже осужден, он пришел в ярость и собрал свой собор из 43 епископов. Этот собор... низложил Кирилла.
Представляете картину? В одном городе два собора, взаимно анафематствующих друг друга. И оба пишут императору: «Он еретик, я православный».
Император Феодосий II оказался в положении человека, который не знает, кого слушать. Сначала он утвердил низложение обоих — и Нестория, и Кирилла. Но потом вмешалась политика. В Константинополе начались народные волнения. Знаменитый старец Далмат, 48 лет не выходивший из монастыря, возглавил процессию и убедил императора признать правоту Кирилла.
Несторий отправился в ссылку и умер в Египте. Но антиохийцы долго не сдавались.
Только через два года, в 433-м, нашли формулу примирения. Антиохийцы признали Богородицу, Кирилл смягчил формулировки . Но главное догматическое решение собора было не только в осуждении Нестория.
Собор запретил изменять Никео-Константинопольский символ веры. Это было решение на века. Символ - неприкосновенен. И еще: собор подтвердил осуждение пелагианской ереси, которое ранее вынес Карфагенский собор.
Но мир оказался хрупким. Рана, нанесенная в Эфесе, не зажила - она только загноилась и ждала своего часа.
«Разбойничий собор» 449 года
Между соборами случилось нечто страшное. В Константинополе появился архимандрит Евтихий, который в борьбе с несторианством договорился до противоположной крайности. Он учил, что человечество во Христе после соединения растворилось в Божестве, как капля меда в море.
В 448 году поместный собор в Константинополе осудил Евтихия. Но тот нашел поддержку у александрийского папы Диоскора. Император Феодосий II, поддавшись влиянию, созвал в 449 году новый собор в Эфесе.
Этот собор вошел в историю под страшным именем «Разбойничий». Там Диоскор и его сторонники буквально избили оппонентов. Константинопольский патриарх Флавиан был низложен и вскоре умер от побоев. Папские легаты еле унесли ноги.
Это была вершина церковного беспредела.
Четвертый Вселенский собор (451): Халкидонский рубеж
В 450 году умер Феодосий II, и власть перешла к Маркиану и Пульхерии, настроенным против монофизитства. В 451 году император созвал новый собор в Халкидоне - городе на азиатском берегу Босфора, прямо напротив Константинополя.
Съехалось около 500 епископов - рекорд для всех Вселенских соборов . С Запада прибыло всего пять легатов папы Римского, из Африки - два архиерея. Остальные - с Востока. Император прислал почти 20 уполномоченных.
Процедура была беспрецедентно тщательной. Императорские чиновники давали сроки для споров, настаивали на частных совещаниях, чтобы избежать давления. Текст вероопределения перечитывали несколько раз, давая колеблющимся возможность одуматься.
Главный документ собора - Халкидонский орос (вероопределение) - стал шедевром богословской точности.
Отцы собора подтвердили Никейский символ и послания Кирилла Александрийского. Но главное - они сформулировали учение о двух природах Христа с помощью четырех знаменитых наречий:
"Одного и Того же Христа, Сына, Господа, Единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого".
Каждое слово било по конкретной ереси:
Неслитно и неизменно - против Евтихия и монофизитов, чтобы не растворяли человечество в Божестве.
Нераздельно и неразлучно - против Нестория, чтобы не рассекали на двух сынов.
Это была золотая апофатическая формула, определившая границы, за которые нельзя выходить.
Кроме догматов, собор принял важное каноническое решение. 28-е правило подтвердило привилегии Константинополя как столицы империи. Константинопольский патриарх признавался вторым по чести после Рима и именовался «Новым Римом».
Папские легаты протестовали. Папа Лев долго не утверждал это правило. Но для Востока это было свершившимся фактом.
Император Маркиан искренне верил, что собор навеки замирил церковь. В своем эдикте он писал: «Пусть замолкнут теперь всякие дурного тона состязания. Лишь совсем безумный может среди ясного белого дня искать обманчивого света».
История показала, как он ошибался.
Ни об одном соборе не было столь тяжких споров. Халкидон стал «знаменем пререкаемым» на целое столетие. Почему?
Потому что для огромных масс на Востоке формула «в двух природах» звучала как скрытое несторианство. Они привыкли к языку Кирилла - «одна природа Бога Слова воплощенная». И когда Халкидон предпочел формулу «из двух природ» (которую Кирилл тоже допускал), но не сказал этого прямо, миллионы людей не поняли и не приняли.
Здесь произошло то, что императоры не учли. Монофизитство сплелось с национальными движениями.
В Египте коптская масса, не говорившая по-гречески, увидела в Халкидоне эллинизацию. Коптов было 6–12 миллионов, а православных греков - около 300 тысяч, в основном пришлых . Когда через двести лет пришли арабы, копты встретили их как освободителей.
В Сирии народ говорил по-сирски, а эллинизированная элита - по-гречески. Сам Златоуст, проповедуя в Антиохии, вынужден был говорить по-сирски для простого народа. Слово «румойе» (римляне) в низах означало «солдаты» - напоминание о завоевании и жестокостях.
Несторианство ушло в Персию и стало «халдейским христианством». Монофизитство стало верой коптов, сиро-яковитов, армян.
Церковь раскололась надвое:
Халкидониты (мелькиты, «царские») - те, кто принял собор. Греки, римляне, позже - грузины.
Нехалкидониты (миафизиты) - копты, эфиопы, сиро-яковиты, армяне.
Сами нехалкидониты термин «монофизиты» отвергают. Они называют себя миафизитами - исповедующими единую сложную природу Христа из двух природ.
Потребовалось два века, чтобы в новых тактических изворотах мирить «Кирилла со Львом». Но когда при Юстиниане предложили формулу «Един от Святой Троицы пострадал», было уже поздно. Восток требовал не мира, а жертвы Львом ради Кирилла.
Третий Вселенский собор в Эфесе осудил Нестория и утвердил почитание Богородицы. Четвертый в Халкидоне дал гениальную формулу о двух природах - неслитно и нераздельно.
Но победа догмата обернулась трагедией единства. Халкидон, который мыслился как мост, стал стеной. И стена эта стоит до сих пор.
Когда мы сегодня молимся «Верую...» и доходим до слов о воплощении, вспомните: за каждым словом этого текста - не только богословская глубина, но и слезы миллионов, не понявших друг друга. И вопрос о том, как соединяются Бог и человек во Христе, остается главным вопросом христианской веры.
Давайте разберём термины Мессия, Христос и Машиах, для лучшего понимания
Давайте разберём термины Мессия, Христос и Машиах, для лучшего понимания.
Есть разные переводы Библии (Ветхого Завета) и в оригинале Септуагинты, которая написана на "греческом" языке, термин пишется ;;;;;;; (Христос), а в том же Танахе написанном на древнееврейском и арамейском языках этот термин пишется как ;;;;;;;; (Машиах).
И этот термин переводится как помазанник!
В Ветхом Завете этим термином в основном именуются ныне живущие цари Соломон, Давид, Саул и даже некоторые первосвященники. Но и так же будущий Царь Царей Эммануил из пророчества Исайи, который навечно установит царство мира и справедливости. И вот это и стало главной отправной точкой для обожествления термина Машиах или Христос.
А ведь помазанник это просто помазанный оливковым маслом, дословный перевод с "греческого" ;;;;;; (елей).
В позднем латынском переводе Библии, Вульгате, в Ветхом Завете использовался термин Christus и только в Новом завете Вульгаты, в Евангелии от Иоанна всего два раза используется термин Messias (Мессия).
Термин Миссия не оригинальный, а поздний! А происходит он от еврейского Машиах, вернее через арамейскую форму Мешиха и "греческую" Мессиас. И тоже самое касается термина Масих из Корана.
Один и тот же термин просто на разных языках каким то образом приобрёл резко негативную форму. Считается, что Машиах это какой то определённый еврейский Бог, хотя термин "помазанник" был применён к людям, живущим в то время царям и первосвященникам.
Как этот термин вообще поменял своё первоначальное значение и сейчас для нас Христос и Мессия это Спаситель?
Как помазанник превратился в спасителя?
Как я и написал, всё благодаря Эммануилу из пророчества Иссайи, который изначально воспринимался как будущий царь который установит царство мира и справедливости.
Но в Ветхом Завете всё это написано в контексте исторических событий, когда было царство несправедливого и нечестивого царя Ахаза, на смену которому должен был прийти справедливый царь.
А позднейшие богословы писавшие Новый Завет придумали этому пророчеству особый смысл, который мы и разделяем до сих пор.

Главный вопрос, который бесит богословов: «А кто создал самого Создателя?»

Эта тема — классика атеистической мысли. Тот самый «золотой гвоздь», который ломает всю религиозную логику (а Ричард Докинз вообще сделал на этом целое состояние).
Но мне не совсем нравится, как богословы отвечают на этот вопрос. Их аргументы о том, что Бог «был всегда и существует вне времени», открывают целую пачку новых логических дыр. Попробуем разобраться.
Человечество давно поняло проблему «бесконечной матрешки создателей». Ещё у древних греков был титан Кронос, породивший верховных богов. Но даже у него был отец — Уран (Небо), одно из древнейших божеств. Но и Уран не был первым! В самом начале, согласно мифам, была первичная форма Вселенной — безликий Хаос, из которого и возникло всё сущее.
Дальше греки не пошли, ибо не знали про квантовую физику, теорию относительности и гравитацию. Хаос был их пределом.
Если вы когда-нибудь вели дискуссии с современным верующим человеком о происхождении Вселенной, то наверняка слышали этот железный (как им кажется) аргумент:
«Посмотри, как сложен этот мир! Как идеально устроены законы физики, как сложна клетка ДНК! Не могла же такая сложная система появиться сама по себе? Если вы найдете в лесу часы, вы же поймете, что у них есть часовщик. Значит, у Вселенной тоже есть Создатель!»
Звучит красиво. Логично. Ровно до того момента, пока вы не зададите один простой, короткий вопрос:
— Хорошо. А кто в таком случае создал Создателя?
И вот тут происходит магия. Лицо собеседника меняется, в глазах появляется раздражение, и логичная беседа превращается в набор туманных фраз. Почему же этот вопрос так злит богословов? Всё дело в логической ловушке, в которую загоняют себя сами теисты.
Логика двойных стандартов
Проблема религиозного аргумента в том, что он сам себе стреляет в ногу. Верующие выстраивают строгое правило:
«Ничто сложное не может появиться само по себе, у всего должен быть творец».
Хорошо. Но как только мы применяем их же собственное правило к Богу, они тут же дают по тормозам:
«Нет-нет-нет, вы не понимаете, это другое!».
Подумайте сами: если для создания нашей (очень сложной) Вселенной потребовался некий Сверхразум, то этот Сверхразум должен быть еще сложнее, чем сама Вселенная. Он должен уметь конструировать галактики, писать законы квантовой механики и одновременно слушать миллиарды молитв.
Если часы требуют часовщика, то кто сделал этого суперсложного космического часовщика? Кто создал Бога? По логике вещей должна существовать бесконечно усложняющаяся система Создателей, которые создают создателей, которые создают миры.
«Он был всегда!»
Когда богослов попадает в этот тупик, он достает свой главный козырь. Делает серьезное лицо и произносит:
«Бога никто не создавал. Он первопричина. Он находится вне времени и пространства. Он был всегда!»
В логике это называется «ошибка специального исключения».
Представьте, что мы играем в шахматы, и я говорю: «Мой конь теперь ходит по диагонали через всё поле». Вы возмущаетесь: «Но это против правил!». А я отвечаю: «Для моего коня правила не писаны, он первопричина этой игры».
Если вы готовы допустить, что нечто огромное, сложное и разумное (Бог) может существовать просто так, без начала и конца, то почему бы не применить это же правило к самой Вселенной? Зачем плодить лишние сущности? Если что-то может существовать вечно и не требовать создателя, пусть это будет сама материя и энергия. Никогда не понимал, чем многих не устраивает эта идея.
Почему многим нужен именно разумный Создатель? Почем первопричинности не существовать без разумного замысла и свода правил?
Но нет же — человеческий разум боится неизвестности и требует простых ответов, которые удовлетворят его собственное эго.
Почему жрецов так раздражают такие рассуждения?
Богословов бесит это не потому, что они не знают ответа. А потому, что вопрос «Кто создал Создателя?» вскрывает главную психологическую иллюзию религии.
Религия продает людям иллюзию понятности мира. Людям страшно сказать: «Я не знаю, как появилась Вселенная». Гораздо спокойнее сказать: «Это всё сделал седобородый дедушка на облаке, вот тебе книжка, там всё написано».
Но наш вопрос возвращает верующего обратно в ту самую точку абсолютного незнания, от которой он пытался убежать. Оказывается, введение в формулу Бога ничего не объясняет. Оно просто отодвигает загадку на один шаг назад.
А наука честнее? Она ведь тоже придумывает Темную материю и Большой Взрыв...
Наука, в отличие от религии, не боится говорить: «Мы пока не знаем».
Мы знаем, что был Большой Взрыв. Мы понимаем, как эволюционировали звезды и формировалась жизнь. Но что было до возникновения времени и пространства? Наука честно отвечает: у нас пока нет данных. Мы изучаем.
И это нормально. Гораздо честнее признать свое незнание и продолжать искать ответы, чем выдумать невидимого волшебника, запретить задавать к нему вопросы и объявить это «высшей Истиной».
В конце концов, проблема не в самом допущении существования Бога, а в попытках религии натянуть древние мифы на современную картину мира. А мир, хотят этого верующие или нет, меняется на глазах прямо сейчас. Мы стремительно подходим к технологической точке сингулярности.
Перейдем ли мы этот порог, шагнув в новую эру, или отскочим обратно в Средние века, где все снова будут бояться бабаек в темноте — не знает никто. Но наука всячески пытается сделать так, чтобы отката не произошло.
Прямо сейчас сотни умнейших людей планеты решают сложнейшие кризисы XXI века, а не выискивают ответы в Библии, пытаясь метафорами из древней книги кочевых народов объяснить устройство космоса. И давайте хотя бы не будем им мешать

 
Что ели во время "Тайной вечери"?
Тайная вечеря - знакомый многим библейский сюжет, описывающий последнюю трапезу Иисуса Христа и его ближайших учеников - 12 апостолов. Тайная вечеря связана с главным христианским ритуалом - таинством евхаристии (таинством причастия). В процессе евхаристии традиционно пьют вино и едят хлеб - по мнению христиан оба продукта символизируют кровь и плоть Христа:
Когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, разломил его, дал им и сказал: – Возьмите, это Мое тело. Затем Он взял чашу, поблагодарил за нее и подал им, и они все пили из нее. – Это Моя кровь завета, проливаемая за многих, – сказал Иисус.
Евангелие от Марка 14:22-24
Хлеб – символ жизни. Христос говорил о Себе иудеям: «…Я есмь хлеб жизни…Я хлеб живый, сшедший с небес, ядущий хлеб сей буде жить во век». Виноградная лоза – символ избранного народа Божия. В Новом Завете Сам Господь – «истинная виноградная Лоза», а Бог Отец – виноградарь. Люди, пребывающие с Христом – ветви этой лозы. Чаша – символ единства и спасения.
"Евхаристия", Сандро Боттичелли, 1495 год
Однако были упомянуты и другие блюда, так как стол был посвящен празднику Песах (иудейский праздник в память об исходе из Египта). Трапеза являла собой Седер, а это означает, что на столе мог быть ягненок - жертвенное животное, которое закалывали в Иерусалимском храме в праздник Песаха.
Седер – это ритуальная трапеза, в воспоминание об исходе, с закланием и вкушением агнца. Прослеживается параллель с образом Христа как «агнца божьего», добровольно принесшего себя в жертву.
«В первый день опресноков, когда закололи пасхального агнца, говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим» (Мк. 14, 12).
Фрагмент картины "Тайная вечеря" монахини-художницы Плаутиллы Нелли. Иисус обнимает апостола Иоанна, а перед ним закланный агнец. 1568 г.
Чаще всего художники изображали на столе Тайной вечери винные чаши и хлеб, иногда добавляли другие продукты. Напомню, что апостолы и Иисус были иудеями, а это значит, что они придерживались иудейского закона тех времен: в Песах угощались пресным хлебом, а вино могло быть с нотками смолы и изюма. Вероятно, под влиянием греко-римской культуры иудеи могли иметь на столе оливки, финики, гранаты, инжир и орехи. Также на столе мог быть чаросет (харосет) - сладкое пасхальное блюдо из орехов и фруктов.
Исследуя "меню" Тайной вечери, следует обратиться и к другим, описанным в Новом Завете, трапезам, например, к свадьбе в Кане (где Иисус превратил воду в вино) и пиру Ирода (где обезглавили Иоанна Крестителя). Кроме вина и хлеба подавали жареное мясо, фасоль и бобы, оливки, финики, рыбный соус - цир (концентрированный бульон) и пряные травы.
"Брак в Кане Галилейской", Дуччо, Маэста, фрагмент
Посуда, согласно правилам, должна была быть каменной. Археологи обнаружили каменные сосуды, тарелки, чашки и кувшины недалеко от Иерусалима и в Галилее, датируемые первыми веками нашей эры. Согласно еврейской традиции при приготовлении и принятии пищи следует соблюдать чистоту и не смешивать мясное и молочное, а каменная посуда считается наиболее "чистой", ведь после мытья в ней не остаются частицы пищи от предыдущего приема пищи.
Конечно, неизвестно, какая именно посуда была на Тайной вечере, однако в рассматриваемую эпоху чаши уже имели разнообразные формы и изготавливались из различных материалов. Бедные люди пользовались керамическими и деревянными чашами. Но известно, что Тайная Вечеря проходила в квартале богатых людей, на горе Сион, поэтому чаша могла быть из цветного стекла, серебряной или каменной.
Симон Ушаков, "Тайная вечеря".
Да и стол должен был быть не таким, каким его изображали многие художники: по еврейским традициях стол должен быть на уровне земли, тогда Христос с апостолами лежали бы на левом боку, а правой вкушали пищу. Таким образом подчеркивалось, что это трапеза свободных людей (раб ест стоя, в спешке заглатывая куски). Свободный же человек может "возлежать" - об этом говорится ещё в двух стихах - (Мф.26:20) и (Мк. 14:18).
Н. Пуссен, "Тайная вечеря".
Многие живописцы пытались изобразить последнюю трапезу Христа с учениками. Мозаика VI века в храме Сант-Аполлинаре Нуово (Равенна) – является одним из из первых произведений на подобную тему. На столе огромное блюдо с двумя рыбами. Но рыба здесь – примета символизма. "Рыба" – является аббревиатурой (І;;;; - ИХТИС): «Иисус Христос Сын Божий Спаситель».
Мозаика в базилике Сант-Аполлинаре-Нуово.
У Доменико Гирландайо («Тайная вечеря», 1486 г.) на столе перед Иисусом и апостолами рассыпаны вишни, символизирующие кровь Христову. По этой же причине вино красного цвета.
Фреска Доменико Гирландайо «Тайная Вечерня» на стене трапезной между двух внутренних дворов монастыря Оньисанти в одноименном квартале Флоренции.
Однако картине голландского художника Дирка Баутса («Тайная вечеря», 1464-1467 гг.) вино в чаше, которую благословляет Христос, белое. И это неудивительно, ведь евреи выращивали как белые, так и красные сорта винограда: «Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора. Отчего же одеяние Твое красно, и ризы у Тебя, как у топтавшего в точиле?» (Ветхий Завет, Ис. 63, 1-3). Вопрос о цвете вина в первые века христианства не поднимался. А в 1170 году в ходе диспута о вере между греками и армянами, византийский богослов Феориан и армянский католикос Нерсес IV согласились с тем, что вино для богослужения могло быть и темным (дословно - «черным»), и красным, и белым.
«Алтарь Тайной вечери» - одна из самых необычных работ у Д. Баутса
Картина великого венецианца Тинторетто, написанная во второй половине XVI века, когда Высокое Возрождение уже уступало место маньеризму, трактует сюжет как ночную сцену, освещенную мистическим светом и наполненную движением: апостолы, слуги, ангелы, зрители – как будто втянуты в бурю. Обратите внимание на стол - у Тинторетто появляется даже ваза с фрутками.
На переднем плане изображены собака, грызущая кость, и кошка, пытающаяся забраться в корзину. Такие бытовые детали характеры для Тинторетто..
Более сложный "натюрморт" изобразил Якопо Бассано (1542): на блюде в центре стола лежит голова ягненка, а рядом - яблоко, которое, по-видимому, должно напоминать о грехе Адама и Евы (хотя достоверной информации о том, что запретным плодом было именно яблоко, нет).
Якопо да Понте Бассано, "Тайная вечеря". Художник перенес действие в крестьянскую среду и особое значение придал деталям. Он достоверно изобразил складки одежды и скатерти, блеск посуды, загорелые руки и мускулистые ноги апостолов-крестьян.
Наиболее популярным изображением Тайной вечери считается роспись Леонардо да Винчи. Художник следовал иконографическому канону и его целью было передать установленное во время трапезы таинство Евхаристии. Его произведение не является исторической реконструкцией события, так как одной из задач во время работы было создание иллюзии, как будто монахи монастыря Санта-Мария-делле-Грацие присутствуют во время события (именно по этой причине художник изобразил именно ту посуду, которая была в монастыре).
На столе Леонардо изобразил угря, хоть эту рыбу и относят к нечистым в еврейской традиции. Но художник лишь продолжил общую для итальянского Возрождения традицию отхода от еврейских реалий: ведь и Давид у Микеланджело показан необрезанным.
Леонардо да Винчи, "Тайная вечеря" в монастыре Санта-Мария-делле-Грацие.