Что на самом деле

Что на самом деле случилось с шахтерами, пропавшими в горе Хрустальная полвека назад.

Наука — это фонарик в бездонной пещере. Он выхватывает из тьмы небольшой, понятный тебе клочок реальности, и ты тешишь себя мыслью, что знаешь устройство всей пещеры. Но стоит свету дрогнуть, стоит ему на миг погаснуть, и ты вспоминаешь, что вокруг тебя — лишь первобытный, равнодушный мрак, которому нет до тебя никакого дела. Я, геолог по образованию и призванию, понял это слишком поздно.
Меня зовут Антон. Всю свою сознательную жизнь я был одержим камнями. Не блеском бриллиантов, а молчаливой, древней историей, застывшей в кристаллических решетках. Для меня кусок кварца был не просто минералом, а письмом, отправленным из времен, когда на Земле еще не было жизни. И я умел читать эти письма.
Моя одержимость привела меня на Урал, в заброшенный поселок Хрустальный. Когда-то здесь, в недрах старой горы, добывали уникальный по чистоте горный хрусталь. Но шахты иссякли полвека назад, и поселок умер, оставив после себя лишь пустые глазницы окон и ржавые остовы вагонеток, вросших в землю. Но я приехал не за промышленным хрусталем. Я искал легенду. «Сердце Горы».
Согласно преданиям старых горняков, глубоко в самых нижних штольнях, в нетронутом кармане, находился кристалл кварца немыслимых размеров и чистоты. Его описывали не как камень, а как живое средоточие силы горы. Впервые я наткнулся на упоминание о нем в пыльном архиве, разбирая дневники инженера-разведчика по имени Петр, работавшего здесь в тридцатые годы. Он писал:
«…спустились в тринадцатый штрек. Странное чувство. Воздух гудит, словно струна. Люди жалуются на головную боль и яркие сны. Некоторые видят цветные огни в стенах породы. Старый проводник, башкир, говорит, что мы подошли близко к Сердцу. Говорит, оно поет и не каждого к себе пускает. Я посмеялся, а он ответил: „Гора живая, она смотрит“. Вечером двое рабочих не вышли из шахты. Их искали, но нашли лишь кайло и шапку у заваленного прохода. Поиски прекратили. В штольне стало слишком опасно. Оптические иллюзии и горная болезнь, как говорит начальство. Но я чувствую — дело не в этом. Там, в глубине, есть что-то еще. Что-то, что смотрит…»
Этот дневник стал моим проклятием и моей путеводной звездой. «Сердце Горы» — это была бы не просто находка. Это было бы открытие, которое перевернуло бы все представления о минералогии. Я должен был его найти.
Добравшись до Хрустального, я увидел картину полного запустения. Покосившиеся дома, заросшие бурьяном улицы. Жизнь теплилась лишь в паре домов на окраине. В одном из них я нашел своего проводника, Егорыча. Сухой, жилистый старик с лицом, похожим на карту рудных жил, и выцветшими, подозрительными глазами. Он был последним из тех, кто работал в тех шахтах.
— В тринадцатый штрек? — переспросил он, когда я изложил ему свою цель. Он долго молчал, глядя в окно на темный, массивный силуэт горы. — Сгинуть захотел, ученый? Туда дорога заказана. Там люди пропадали.
— Мне просто нужно дойти до входа. Дальше я сам, — настаивал я, раскладывая на столе карты и старые схемы. — Я хорошо заплачу.
Он посмотрел на деньги, потом снова на меня. В его взгляде не было жадности. Была смесь жалости и чего-то еще, похожего на застарелый страх.
— Ладно, — выдохнул он. — Доведу до ствола. Но в пасть к ней я не полезу. И запомни, парень: если услышишь, что гора поет, — поворачивай назад. Не испытывай судьбу. Некоторые песни не для человеческих ушей.
На следующий день мы отправились к шахте. Вход в главный ствол был похож на разинутую пасть чудовища — черный, сырой провал, заросший мхом. Оттуда тянуло холодом и запахом мокрого камня и забвения. Егорыч остановился в нескольких метрах.
— Дальше твой путь, — сказал он, не глядя на меня. — Если через трое суток не вернешься, поминай как звали.
Я проверил оборудование: мощный фонарь, запасные батареи, геологический молоток, веревка, рация, которая здесь, внизу, была абсолютно бесполезна, но придавала иллюзию связи с миром. Я шагнул в темноту.
Первые несколько сотен метров были обычным делом. Заброшенная шахта. Скрип ржавого металла под ногами, капель со сводов, эхо собственных шагов. Стены, покрытые влажной слизью, тускло поблескивали в свете фонаря. Я спускался все ниже, сверяясь со старой схемой Петра. Штольни и штреки расходились, как кровеносные сосуды, но мне нужен был тринадцатый. Самый глубокий.
Примерно через час спуска я впервые это почувствовал. Странную, низкочастотную вибрацию. Она шла не через уши, а через подошвы ботинок, через все тело. Словно сама гора дышала. Я остановился, выключил фонарь. В абсолютной темноте и тишине эта вибрация стала отчетливее. Она переходила в звук. Тихий, глубокий, мелодичный гул. Песня горы.
Я вспомнил слова Егорыча, но научное любопытство пересилило страх. Это же просто геологическое явление, объяснял я себе. Движение пластов, подземные воды. Я включил фонарь и пошел дальше.
Чем ниже я спускался, тем сильнее становился гул. И тем страннее вело себя пространство. В стенах породы начали появляться цветные прожилки. Вены чистого кварца, которые я видел раньше, теперь не просто отражали свет моего фонаря. Они светились изнутри. Мягким, пульсирующим светом — то голубым, то сиреневым. Это было невероятно красиво и абсолютно невозможно с точки зрения физики.
Я шел как завороженный. Воздух стал теплее, суше. Я чувствовал непреодолимое притяжение, зов, который шел из самой глубины. Он обещал мне нечто великое, тайну, ради которой стоило родиться. Все мои амбиции, все мои мечты об открытии, о признании — все это резонировало с этим зовом, усиливаясь в десятки раз.
Наконец, я дошел до него. Заваленный проход, о котором писал Петр. Часть бревен обрушилась, оставив узкий лаз. Из него струился тот самый неземной свет и лился гул, ставший уже почти оглушительным. Я, не раздумывая, полез внутрь.
То, что я увидел по ту сторону, не поддавалось описанию.
Я оказался в гигантской пещере, в природной жеоде размером с кафедральный собор. Стены ее были сплошь покрыты друзами аметиста и горного хрусталя, которые переливались всеми цветами радуги, пульсируя в такт гулу. Воздух был наполнен свечением и энергией, он дрожал и звенел. Но не это было главным.
В центре пещеры, в нескольких метрах над полом, висело оно. «Сердце Горы».
Но это был не кристалл.
Это был шар. Идеальная сфера около десяти метров в диаметре, состоящая из прозрачного, как слеза, материала, похожего на кварц. Но он был жив. Внутри него медленно вращались туманности света, рождались и умирали мириады искр. А в самом центре этой сферы находилась пустота. Абсолютно черная, не отражающая свет область, похожая на гигантский, немигающий зрачок.
От сферы во все стороны тянулись сотни тончайших, почти невидимых кристаллических нитей, похожих на щупальца из стекла. Они касались стен пещеры, уходили в породу, и я понял, что именно по ним в этот зал стекается энергия всей горы.
Это был Бехолдер. Смотрящий. Наблюдатель. Древнее, немыслимое, чуждое сознание, воплощенное в кристалле.
Я стоял, парализованный восторгом и ужасом. Мой мозг ученого лихорадочно пытался найти объяснение, но все мои знания рассыпались в прах перед этим зрелищем. А гул в моей голове превратился в слова. Нет, не в слова. В образы. В знание.
Оно не говорило со мной. Оно показывало.
Я увидел, как я возвращаюсь из шахты с образцом этого кристалла. Я увидел свое триумфальное выступление на мировом симпозиуме. Лица моих бывших профессоров, полные изумления и зависти. Обложки научных журналов с моим портретом. Нобелевская премия. Признание. Богатство. Все, о чем я когда-либо мечтал в самых смелых своих фантазиях, разворачивалось передо мной как наяву. Я чувствовал вкус шампанского на губах, слышал аплодисменты, ощущал тяжесть золотой медали.
Это было не просто видение. Это было переживание. Абсолютно реальное. Существо не гипнотизировало, не подчиняло. Оно находило в твоей душе самое сокровенное желание и дарило тебе его исполнение. Оно предлагало сделку, от которой невозможно было отказаться.
Я сделал шаг вперед. Потом еще один. Непреодолимая сила влекла меня к нему. Я хотел подойти, прикоснуться к этой совершенной красоте, стать частью этого вселенского знания.
И тут мой фонарь, который я все еще сжимал в руке, осветил что-то у подножия парящей сферы.
Там были люди. Вернее, то, что от них осталось. Десятки фигур, застывших в позах благоговейного обожания. Шахтеры в старой робе, с кайлом в руках. Они стояли и сидели, запрокинув головы, и смотрели на сферу с застывшими на лицах улыбками экстаза. Их тела и одежда были покрыты тонким слоем прозрачной кристаллической корки, которая медленно, но верно поглощала их, превращая в часть этой пещеры. Я увидел двух шахтеров у завала, о которых писал Петр. И многих других. Они не пропали. Они нашли то, что искали. Они получили исполнение своих желаний и заплатили за это своей жизнью, своей сущностью, став вечными батарейками для этого существа.
Оно питалось сознанием.
Ужас на мгновение прорвал пелену эйфории. Я понял, что следующий шаг станет последним. Но видения стали еще ярче, еще соблазнительнее. Я видел не только славу. Я видел ответы на все загадки Вселенной. Я видел рождение звезд и гибель галактик. Я понимал язык камней и слышал музыку атомов. Это было слишком прекрасно, чтобы сопротивляться. Моя нога уже поднималась для следующего шага.
Что меня спасло? Не сила воли. Не страх смерти.
Меня спасло воспоминание.
Простое, теплое, абсолютно земное. Я вдруг увидел лицо моей матери, как она смеется на нашей старой даче, протягивая мне кружку с парным молоком. Я почувствовал запах мокрой от дождя травы и дыма от костра. Увидел веснушки на ее руках. Увидел ее глаза, полные не вселенской мудрости, а обычной, человеческой любви.
Это воспоминание было таким настоящим, таким… несовершенным по сравнению с холодной, стерильной красотой видений, что оно сработало как разряд тока. Оно было моим. Оно было реальностью. А все, что показывало мне существо, было лишь иллюзией, наживкой.
Я закричал. Не от страха, а от ярости и отчаяния. Я заставил себя отвернуться от сферы, закрыл глаза. Гул в голове превратился в оглушительный рев, полный холодного, нечеловеческого гнева. Существо поняло, что добыча уходит.
Я побежал. Вслепую, спотыкаясь, ударяясь о кристальные стены. Пещера ожила. Пульсирующий свет стал резким, хаотичным. Мне казалось, что стены штрека сжимаются, пытаются раздавить меня. Из темноты тянулись тени, принимая облик моих самых потаенных страхов. Но я бежал, не останавливаясь, ведомый лишь одним желанием — увидеть солнце. Увидеть настоящее, несовершенное, живое солнце.
Я не помню, как выбрался из шахты. Помню только, как вывалился из черной пасти ствола на свет, и небо показалось мне самым прекрасным, что я видел в жизни. Я лежал на земле, задыхаясь, глотая воздух, и смеялся, и плакал одновременно.
Я вернулся в поселок через два дня, оборванный, исхудавший, с безумными глазами. Егорыч встретил меня на пороге своего дома. Он ничего не спросил. Просто молча налил мне стопку водки и поставил тарелку горячего супа.
— Я же говорил тебе, не слушать ее песни, — сказал он, когда я немного пришел в себя.
Я уехал из Хрустального и никогда туда не возвращался. Никакого открытия я не совершил. Я уничтожил дневник Петра и все свои записи. Тайна «Сердца Горы» умерла вместе со мной.
Прошло несколько лет. Я работаю в небольшом геологическом институте, занимаюсь бумажной рутиной. Я успешен, но чего-то во мне больше нет. Я не могу смотреть на драгоценные камни. В блеске их граней мне чудится отсвет того неземного сияния. Иногда по ночам, в полной тишине, я до сих пор чувствую фантомную вибрацию, тот самый зов из недр земли.
Я выжил. Но я заглянул за край. Я знаю, что в глубине нашего мира спит нечто древнее, чуждое, что смотрит на нас, как на проплывающих мимо рыбок. И фонарик нашей науки слишком слаб, чтобы осветить его истинное лицо. И, может быть, это и к лучшему.

Шахтёр откопал дверь в другой мир? Загадочная история 1981 года
"Руководство было непреклонно. Разработки в шахте требовалось остановить. Проект заморозить. Рабочим предложили на неделю отправиться по домам, а затем обещали перенаправить на другой объект. Всему виной секрет Ивана Костина. Парень хороший, общительный, весёлый, бывает вспыльчивым, когда видит несправедливость. Мы его даже на старшего помощника бригадира выдвигали. Застеснялся, сказал, что хочет быть на равных со всеми. Работал здесь более трёх лет, а затем будто подменили парня.
Общаться начал как-то странно. Короткими фразами. Не шутил. Был всегда серьёзным. Вместо души компании стал одиночкой. Ещё и нелюдимым. Уходил в шахты один. Никому не разрешал с собой идти вплоть до драки. Не бывает так, чтобы человек взял и одним днём с ума сошёл.
Однажды вслед за ним отправились двое товарищей. Хотели тайком подсмотреть, куда всё-таки ходит Иван. Шли по шахте, а затем он исчез. Видимо, куда-то свернул. Но куда? Это направление недавнее, вырублено месяц назад, и все знали – никаких ответвлений тут нет.
Иван уходил в шахту один.
Как выяснилось, все заблуждались. Ночами, когда доступ в шахту был закрыт, Иван каким-то образом пробирался в неё и прорубил небольшой проход. Поползли слухи, будто он там что-то прятал. Если бы Ваня оставался таким, как и прежде, возможно, мы не стали бы выяснять этого, так как полностью доверяли ему, и пронести что-нибудь опасное парень не мог. Но после того, как рабочий изменился, в коллективе возникла тревога. А вдруг он взрывчатку или что-то ещё небезопасное там хранит? Теперь никто не мог поручиться за него.
Тем более стали пропадать шахтёры. Конечно, многие заподозрили Ивана, другие считали, что люди из-за сложившейся напряжённой ситуации решили просто уехать домой. Но почему не предупредили начальство? Неужели хотят получить выговор? Всё происходящее так накалило страсти, что Костина схватили, связали ему руки, затем потребовали отвести в секретный проход и показать, какой секрет он прятал от всех. Иван упирался и не желал им делиться, но всё же пришлось.
Мы отправились туда, и оказалось, что никакой взрывчатки или чего-то подобного там не было. В проходе находилась дверь. Судя по виду, чугунная. Иван открыл её. За ней располагался необычный вид – лес. Здесь под землёй находился проход в какой-то лес. Вы можете себе это представить?
Внезапно послышалось рычание. Оно принадлежало двум существам, передвигающимся вприпрыжку на четвереньках. С виду они отдалённо напоминали людей, но явно ими не являлись. Увидев Ивана со связанными руками, создания набросились на шахтёров и ранили нескольких из них, а затем вместе с Костиным скрылись за дверью.
О произошедшей чертовщине сообщили начальству. Оно передало информацию дальше. Сверху поступил приказ: до выяснения обстоятельств покинуть объект. В тот же день, а точнее, вечер к шахте приехали солдаты, представители спецслужб и прочие должностные лица. Рабочих отправили по домам. Под землю спускались несколько групп солдат. Цель – изловить существ и провести осмотр местности, находившейся за дверью.
Даже вооружённым и подготовленным мужчинам оказалось сложно противостоять созданиям из другого мира. Нескольким понадобилась срочная госпитализация. К шахте вызвали подкрепление. Случай невероятный и очень сложный. По ту сторону двери могли находиться исчезнувшие шахтёры.
Правда, посетившие тот мир военные никого из людей не обнаружили. Зато рассказывали о свирепых монстрах, которые пытались прорваться в нашу реальность. Дверь, как выяснилось, не из чугуна, а из какого-то алхимического сплава или металла. Её не удавалось ни взорвать, ни разрезать, ни даже повредить.
За дверью жили свирепые существа.
Шахту взорвали. Дверь оказалась замурована большим количеством грунта. Но сколько существ успело выбраться в наш мир? Или, наоборот, сколько человек осталось там? В окрестных деревнях сообщали о нападениях на домашний скот и птицу неизвестных созданий, издали похожих на обезьян или одичавших худых людей".
Существует гипотеза, которая частично объясняет, что всё же произошло. Когда-то сотни, а может, тысячи лет назад могущественный колдун и алхимик создал мистический алхимический предмет. С помощью каких-то магических манипуляций ему удалось соединить наш мир с другим. Когда он навечно упокоился, проклятый предмет остался.
Иван Костин откопал его либо случайно, либо будучи ведомым. И стал заложником ситуации. Может быть, в него вселился дух создателя двери, и поэтому шахтёр изменился и стал совершать странные поступки. Как бы там ни было, с 1981 года больше об этом случае нет никакой информации. Тем более, что точное место происшествия в истории не указывается, вероятно, в целях безопасности.
Пропавший шахтёр вернулся спустя 22 дня. Что он рассказал о подземном мире?
Существует ли подземный мир? С точки зрения науки, конечно, известны биологические виды, которые встречаются на глубине земли вплоть до нескольких километров. Это примитивные формы жизни – одноклеточные организмы или беспозвоночные. Но ведь когда речь заходит о подземном мире, подразумевается цивилизация.
В мифах и сказках фигурируют всевозможные подземные существа – гномы, кобольды, рептилоподобные гуманоиды и множество других. Есть даже люди, которые утверждали, что побывали в загадочном подземном мире. Сегодня расскажу вам одну из таких фантастических историй.
В 1961 году на одной из шахт случился обвал породы. Под завалами оказались 14 человек. Спасательная операция длилась три часа, и 13 из них успешно были спасены. Олега Лугового найти не удалось. Причём, шахтёры находились в замкнутом пространстве, и по логике вещей перебраться в какую-нибудь другую полость он не имел возможности. Однако, судя по всему, ему каким-то образом удалось выбраться. Спасатели и коллеги облазили всю шахту, изучили каждый проход, организовали наземные поиски, вдруг Олегу посчастливилось выйти на поверхность.
Никаких результатов эти мероприятия не дали. Спустя 22 дня мужчина объявился. Во время пересменки, уставший и еле державшийся на ногах, шахтёр буквально выполз из шахты. Его попытались привести в чувства, но стало понятно, что без госпитализации здесь не обойдётся.
Олега спешно отвезли в больницу, где он находился в течение двух недель под контролем врачей. Травм у него не обнаружили, но общее состояние было плохим из-за истощения и обезвоживания. После того, как мужчина пошёл на поправку и стал активно восстанавливаться, его посетили и представители милиции, и товарищи по работе.
Олег Луговой рассказал, где всё это время находился. Тогда и стало понятно, почему мужчину не удалось обнаружить во время спасательной операции: «Я услышал грохот, а затем всё вокруг задрожало и начало осыпаться. Попытался побежать к выходу, но что-то ударило по голове, и затем всё буквально выключилось.
Очнулся спустя какое-то время в тёмной комнате или пещере. Помещение метров 5-10. Из него выводил проход. В тот момент я неожиданно понял, что там не кромешная темнота, а полусумрак. Сложно объяснить. Вот у нас без фонарей – полная темнота, а там будто сам воздух немного светился.
Пройдя по небольшому туннелю, оказался в другом зале. В нём кто-то находился помимо меня. Щёлкающий звук, словно какое-то насекомое стрекотало. Пошёл дальше, и внезапно засветились десятки существ. Похожи на больших пауков со светящимися глазами. Я вроде взрослый мужик, но в тот момент стало не по себе. Одно из существ поползло прямо ко мне, так я его ногой огрел, и все разбежались. С одной стороны, они освещали помещение, с другой стороны, подпускать их к себе совсем не хотелось.
Там находились удивительные существа.
Прошёл в следующий подземный зал, а стрекочущие создания аккуратно, соблюдая дистанцию, проследовали за мной. На обширном пространстве находились светящиеся деревья из минералов. Лиловые, оранжевые, голубые, фиолетовые. Они целиком состояли из кристаллов. Целая подземная роща.
Никогда не видел ничего более красивого! С потолка свисали прозрачные нити, тоже светящиеся. Я коснулся одной из них, и та слегка завибрировала, а затем свернулась и долгое время не распрямлялась. В тот момент меня посетила мысль, что это может быть живое существо.
Чем дальше я уходил, тем выше был интерес. Внезапно меня осенила мысль, что всё это время путь вёл меня вглубь, а не на поверхность. И даже намёка не было на то, чтобы какой-нибудь лаз оказался направлен вверх. Постоянно спуск вниз. То круче, то плавнее, но направление одно. Сколько шёл – не знаю. Видел розовое яркое озеро, в котором плавали полупрозрачные белые рыбы. В одном из залов прямо по потолку ползали жёлтые многоножки. Их многочисленные лапки также светились, а сами они были размером примерно с мою руку.
Маршрут мой закончился тем, что я вышел к просто гигантской полости. Там находился не город, а может быть, даже целая страна с сотнями этажей, ведущих вниз. На каждом из них дома, похожие на замки из сталагмитов. Большое количество деревьев, таких же, как видел вначале, из кристаллов и минералов.
Самое необычное то, что там передвигались существа. Их можно было спутать с детьми, рост небольшой. Одно из них, заметив меня, подпрыгнуло, взвизгнуло и быстро побежало прочь. Затем похожие взвизгивания стали возникать всюду. Я подумал, что напугал их. Тогда просто сел и стал ждать.
Деревья из минералов и странные создания в виде светящихся нитей.
Ко мне подошли и, убедившись, что я не собираюсь никому причинить вред, со мной заговорили. Вот только беда – языка их понять мне не удавалось. Ни одного слова не разобрал. Меня отвели вниз на один из этажей. Улочка казалось маловата для человека, приходилось пригибаться и наступать, предварительно внимательно осматриваясь.
Так я там и жил, не знаю сколько. Всё это время. Еда у них отвратительная! Что-то вроде мочалки жуёшь. То ли грибы сырые, то ли мох и какая-то субстанция. Да и вода, протекавшая в местной речке, имела очень сильный кисло-солёный вкус и зелёно-жёлтый цвет.
Я каждый день пытался объяснить им, что мне необходимо наверх. На поверхность, но как я не понимал их речь, так и они мою, вероятно, не могли понять. Показывал руками, даже однажды не выдержал, орать начал. Честно говоря, в последние дни или часы я смутно помню, что со мной происходило.
В основном я спал. Ни на что не хватало сил. Есть их еду не мог. Пил совсем небольшими порциями, иначе выворачивало. В общем, так бы и помер в их мире, если бы не вытащили они меня на поверхность. Не знаю, как им это удалось. Как уже говорил, последние воспоминания очень расплывчаты».
Вот такую историю рассказал советский шахтёр после своего удивительного возвращения. Верить или нет его словам, пускай каждый решает для себя сам. Нет нужды что-то кому-то доказывать. Лично я верю в подобные рассказы. Мне кажется, наш мир куда интереснее и загадочнее, чем может показаться на первый взгляд.