Папа может, папа может...

Вадик Ширшов вот уже больше месяца гуляет по разным реальностям.
Вот он, 2й помощник капитана балкера Hope,стоит ночную вахту на мостике, смотрит в радар и на ночные звёзды, в наушниках играет любимый Дип Перпл, разгоняя ночную сонливость. Вахта подходит к концу и..
И в один момент он оказывается на мостике космического тяжёлого рудовоза Королев, который курсирует между Марсом и Луной. И опять вокруг все привычное, приборы кресло штурмана, негромкий Дип Перпл в наушниках. Корабль в двух сутках от Луны, вся команда отдыхает после тренингов по пожарной тревоге.ое и космос, на мосту больше никого. Вахта подходит к концу, он спускается в столовую команды. Кок уже бодрствует и приготовил ему омлет из яичной смеси. Стаканчик успокающего напитка для лучшего сна и он спускается в каюту. На полке маленький зайка, которого подарила 4-летняя дочь, чтобы хранил сон любимого папочки и кораблик из спичек, талисман от 6-летнего сына. По подушкой трусики жены, которые она незаметно сунула ему в карман летной куртки, чтобы не забывал ее запах. На стене фотки - вот они в отеле на Луне, вот в Луна парке, а вот в лунном зоопарке. Он снимает любимую фотку жены с детьми , где они смеются над тем, как он облился колой, и целует ее,  и...
И опять он на мостике балкера рудовоза , везущего руду из Дурбана в Роттердам. Ночь, мерцают приборы, радио молчит - слишком далеко от берега. Отстояв вахту, он спускается в столовую, где уже почти бодренький кок готовит ему глазунью с сосисками.
Поболтав с ним и съев ещё пару галет, спускается в каюту. На полке трогает пальцем дочкиного зайку и кораблик из спичек сына, проверяет на месте ли под подушкой трусики жены, которые перед отлётом в аэропорту она сунула ему в карман куртки, чтоб не забывал ее запах. Снимает с полки фотку, где семья смеётся над ним , облившимся Кока колой и ложиться спать до обеда...
Просыпается он уже в каюте звездолёта Королёв. Все на своих местах , игрушки детей, трусики жены. Вот только он чувствует ,что мозги у него не на месте. И ведь не поделишься ни с кем - в лучшем случае сочтут за шутку. Он вспоминает старый анекдот: - Будешь знать , как старика Хоттабыча нах.... посылать. Вот только кто из тех, кого он посылал , был стариком Хотттабычем?
И вдруг его озарило: странный седовласый мужчина. В нем все было странное - странный китель со значком Роскосмос и пуговицами с миниатюрными ракетами, прибор в руках с шестью разноцветными кнопками, акцент какой-то неуловимый...
Он спросил координаты и Валик продиктовал со своего телефона.Незнакомец ошибся на одну цифру, и Вадик ткнул в экранчик прибора, указывая на ошибку.. Тот поблагодарил и начал что-то говорить об ошибках навигации, но Вадика вызвали. Он извинился и ушел.
И все . И из-за этого весь сыр бор?!И что теперь???...!

;Тут: Шум океана за бортом, качка, соленый запах, мерный стук главного дизеля, огромный балкер режет волну где-то на траверзе Западной Африки.
;Там: Абсолютная, звенящая тишина вакуума, легкая вибрация ионных двигателей или маневровых турелей, за стеклом — бездонный космос и зловещий, желто-кислотный шар Венеры.
;Но общее: И там, и там он — Штурман. Навигация, прокладка курса, расхождение с другими судами/кораблями, слежение за грузом. Те же чек-листы, те же вахтенные журналы. Именно эта рутина и «профессиональная память» не дают ему сойти с ума. Он на своем месте в обоих мирах.
;2. Психологический ад
;Представь его состояние. Он боится завалить медкомиссию, боится заикнуться судоbase врачу (или на Луне, или в порту Кейптауна). Он постоянно начеку.
Самый кайф в том, что обе реальности абсолютно материальны. Он ест реальный суп в кают-компании балкера, а потом ест реальную синтезированную пасту в столовой звездолета. У него две разные команды, два разных капитана. И в обоих мирах его знают годами! На земном судне он — опытный штурман, отпахавший пять контрактов. На космическом рудовозе — ветеран логистики Луна-Венера.
;3. Главная загадка: где оригинал, а где копия?
;Зритель/читатель вместе с героем будет ломать голову.
;Вариант А: Он обычный моряк из 2026 года, у которого из-за усталости, какого-то излучения или сбоя в матрице «пробивает» сознание в будущее, в тело своего далекого потомка.
;Вариант Б: Он — космический навигатор далекого будущего. Но межзвездные перелеты долгие, экипаж на месяцы уходит в анабиоз или виртуальную симуляцию, чтобы не сойти с ума. И его мозг, чтобы расслабиться, крутит симуляцию «старой доброй Земли XXI века», где он везет руду по Атлантике. Но симуляция дала сбой, и он застрял между сном и явью.
;Вариант В: Квантовое запутывание. Две параллельные вселенные соприкоснулись в одной точке — в сознании штурмана.
;Как это можно круто закрутить через детали?
;Поскольку ты сам стоишь вахты, можно добавить гениальные «мостики» между мирами:
;Пересечение сигналов: Он стоит на мостике балкера в Атлантике, смотрит на радар (АРПА), видит цель на расхождение в 2 милях. Моргает — и он уже в космосе, но прибор перед ним показывает ту же самую дистанцию до другого корабля, и вектор относительного движения совпадает!
;Овеществленный след: Самый пугающий момент. Он засыпает в каюте звездолета, вертя в руках какую-то мелкую деталь (например, специфический космический маркер или гайку). Просыпается на земном балкере — а эта вещь лежит у него в кармане комбинезона. Вещь, которой физически не существует в нашем веке.

Экспозиция (Два мира)
Мы знакомим зрителя с героем. Полсерии он на балкере в океане — штормит, палубу заливает, рутина, радиообмен, усталость. Вторая половина — он на космическом тяжеловозе. Никаких спецэффектов перемещения. Просто монтажная склейка: он закрывает глаза в каюте на Земле от усталости под стук дождя по иллюминатору, а открывает их от непривычного писка космического зуммера. Вокруг стерильный пластик, датчики, за стеклом — безмолвная бездна. Он проживает обе вахты. Он в ужасе, пьет таблетки, пытается умываться ледяной водой — не помогает.
Кульминация пилота (Точка пересечения)
Нам нужен момент, где обе реальности не просто сменяют друг друга, а начинают синхронно сбоить.
Земля: Ночная вахта. Балкер идет в густом тумане. На радаре появляется встречное судно — идет прямо на таран, на запросы по УКВ (радиосвязи) не отвечает. Герой объявляет тревогу, вцепляется в рукоятку рулевого управления, чтобы уклониться от столкновения...
Космос: Секундная вспышка! Он уже на космическом мостике. Тумана нет, но аварийные огни горят красным. Наперерез его рудовозу несется неуправляемый космический мусор или шальной астероид. Система орет: «Угроза столкновения!». И рукоятка маневровых двигателей в его руке — точно такая же, как штурвал на балкере.
Он делает резкий маневр там и там. Огромные стальные махины в обеих реальностях со скрипом и скрежетом уходят от катастрофы в самый последний момент. Герой падает от перегрузки и стресса...
Финальный кадр пилота (Крючок)
Он приходит в себя. Например, в космической каюте. Тяжело дышит. Вроде пронесло, выжил. Он садится на койку, переводит дух. Решает, что это был просто пик его сумасшествия.
Он смотрит на свои руки... и видит, что на пальцах левой руки у него свежие следы от океанской соли и мазута, которых в стерильном космосе быть не может. А в кармане космического комбинезона лежит... мокрый бумажный листок из блокнота с земными координатами (широта и долгота), которые он записывал на балкере перед туманом.
Камера крупным планом берет его безумные глаза. Он понимает, что физический мир сломался.
ТЕМНОТА. ТИТРЫ.
Лирическая линия
1. Зайка-талисман от дочки
На Земле: Обычный, немного потертый плюшевый заяц с оторванным ушком, которого четырехлетняя дочка засунула ему в рюкзак перед рейсом. Он пахнет детским мылом и домом.
В Космосе: На панели приборов звездолета, прямо над навигационным экраном, на липучке закреплен... точно такой же заяц. Но сделан он из какого-нибудь высокотехнологичного космического неопрена, огнеупорного и стерильного. И ушко у него не оторвано, а аккуратно «залечено» аккуратным лазерным швом. Герой смотрит на него, и у него мозг плавится: дочка одна и та же? Или в будущем у него тоже есть четырехлетняя дочка, которая дала ему космического зайца?
2. Кораблик из спичек от сына
На Земле: Шестилетний сын склеил обычный деревянный кораблик из спичек и ПВА. Штурман держит его на столике в каюте балкера.
В Космосе: В каюте звездолета на полочке стоит макет... но собранный не из деревянных спичек (дерево в космосе — жуткий дефицит и роскошь), а из каких-нибудь тонких углепластиковых стержней-светодиодов. Но форма, кривизна, детские неровные стыки — один в один! Сын из будущего сделал макет звездолета из остатков обшивки?
3. Запах жены — самый жесткий триггер
Запах — это то, что бьет по подсознанию сильнее всего. Мужчины в автономке, на вахтах, сходят по этому с ума.
Он на космическом мостике, вокруг стерильный воздух, пахнет озоном, пластиком и очищенным кислородом. Ему страшно, он задыхается от паники. Он сует руку в карман куртки — и пальцы натыкаются на ткань. Он достает их. Обычные земные трусики.
Он подносит их к лицу — и среди этого мертвого, синтетического космоса раздается густой, теплый запах ее парфюма и кожи. Настоящий, земной. Этот запах на секунду возвращает ему рассудок, но тут же порождает ужас: если космос — это реальность, то откуда здесь вещь из прошлого? А если космос — это сон, то почему этот запах реальнее, чем всё вокруг?
Почему это сработает на разрыв?
Ты даешь герою колоссальную мотивацию. Он боится сойти с ума не потому, что его спишут на берег. Он боится, потому что в обеих реальностях у него есть семья, которую он безумно любит.
Если Земля — галлюцинация, значит, его настоящие жена и дети остались в будущем? А если Космос — бред, то не подвергает ли он опасности реальный балкер в Атлантике, где его ждут дома настоящие родные? Он начинает бороться за свой разум ради них. Каждый талисман — это его соломинка, за которую он держится, чтобы не улететь в бездну безумия.

1. Попытка исправить ошибку («Эффект бабочки» на минималках)
Вадик понимает, что дедок нажал не ту кнопку, потому что Вадик ткнул пальцем в экран и сбил настройки. Значит, система координат сместилась ровно на «одну цифру».
Идея: Находясь на космическом «Королёве», Вадик начинает тайно изучать квантовую навигацию или искать архивы «Роскосмоса» (ведь дедок был в их кителе). А возвращаясь на морской балкер, он пытается найти следы этого дедка на Земле — может, тот был странным пассажиром или портовым сумасшедшим?
Проблема: Экранчики и интерфейсы в двух мирах разные! Как пересчитать космическую ошибку на морские мили?
2. Поиск «Хоттабыча» в двух мирах
Если этот седовласый навигатор — существо межпространственное, он должен существовать и там, и там. Или, по крайней мере, оставить след.
Сцена на «Королёве»: Вадик идет к капитану или в архив службы безопасности: «Слушайте, у нас тут месяц назад на борту не появлялся странный дед с шестью кнопками?» Ему крутят пальцем у виска: «Ширшов, ты перебрал успокоительного кока? Мы в открытом космосе, откуда тут дед?»
Сцена на балкере «Hope»: Вадик судорожно перерывает судовой журнал в поисках записей о заходивших на мостик в порту Дурбана. И вдруг находит... ту же самую фамилию, но записанную как «пассажир в один конец».
3. Правила игры и «Бытовуха»
Пока он ищет решение, ему нужно как-то жить на два фронта и не сойти с ума. Мозг плавится, и Вадик начинает заводить «межпространственный дневник».
Писать на бумаге нельзя — блокнот не перемещается вместе с ним, вещи-то остаются на своих кораблях.
Единственный выход — память и ритуалы. Например, он решает оставлять в каютах знаки. Он намеренно переставляет дочкиного зайку ушками назад. Если после «скачка» зайка на другом корабле тоже окажется развернут — значит, миры связаны сильнее, чем кажется. А если нет — он проживает две абсолютно разные жизни параллельно.
4. Градус абсурда и юмора (в духе Данелии)
Вадик пытается «вычислить» закономерность прыжков. Ему кажется, что триггер — это момент интимности или покоя (поцеловал фотку — бам, перенесся; уснул — бам, проснулся в космосе).
Чтобы подольше побыть в одном мире (например, земном, где кола настоящая, а не из тюбика), Вадик пытается... вообще не спать. Он пьет литрами крепкий кофе на балкере, ходит с красными глазами, пугает кока. Но стоит ему на секунду залипнуть под «Deep Purple» — хоп! — и его будит сирена пожарной тревоги на пути к Марсу.

Сцена 1. Космический рудовоз «Королёв». Судовая столовая.
Вадик, с красными от недосыпа глазами, сидит за металлическим столом. Перед ним тарелка с сероватым, идеально квадратным омлетом из концентрата и кружка с синтетическим бодрящим чаем. За стойкой возится космический кок — добродушный толстяк Михалыч в стерильном фартуке поверх термобелья.
Вадик: (ковыряя вилкой омлет) Михалыч... А вот скажи мне, как специалист по снабжению. К нам на «Королёв» перед вылетом с Луны никакие... странные пассажиры не подсаживались? Ну, ведомственные. Из «Роскосмоса».
Михалыч: (оборачивается, протирая пластиковый стакан) Из какого «Роскосмоса», Вадос? Их контору еще в прошлом веке расформировали, когда на термоядерные движки перешли. Сейчас все под Единым Навигационным Управлением. Ты чего, перебрал симулятора на вахте?
Вадик: (тихо) Да нет... Ну дед такой, седой. Китель у него еще дурацкий, с пуговицами-ракетами. И прибор в руках, как пульт от старого телевизора, только кнопок шесть штук и все цветные.
Михалыч: (задумчиво чешет репу) Хм. Дед, говоришь? С пультом?.. Слушай, Ширшов, у меня из гражданских только теща на Луне осталась, но она, слава богу, на рудовозах не летает. А тебе, дорогой мой, надо завязывать в наушниках свой «Дип Перпл» на полную громкость слушать. У тебя уже от их басов ретро-галлюцинации начались. На вот, глотни антистрессового.
Михалыч пододвигает ему тюбик с мятным сиропом. Вадик вздыхает, берет тюбик, закрывает глаза, делает глоток...
ЩЕЛЧОК. Звук работающих дизелей. Запах жареного лука и сосисок.
Сцена 2. Морской балкер «Hope». Камбуз.
Вадик открывает глаза. В руке у него вместо тюбика — надкушенная сухая галета. На плите шкворчит настоящая, жирная глазунья с сосисками. За стойкой стоит тот же Михалыч — только в засаленной тельняшке, татуировках с якорями и с полотенцем на плече.
Михалыч (земной): ...я ему и говорю: «Капитан, если мы в Дурбане нормальной картошки не возьмем, я команду на одни макароны посажу!» Ты чего завис, Вадос? Галетой подавился?
Вадик: (судорожно сглатывает) Михалыч... Михалыч, друг. Спасай. Ты в портах чужих людей на борт пускаешь?
Михалыч (земной): (ржет) Ага, русалок ловлю и в трюме прячу! Ширшов, ты третьи сутки не спишь, вахты сдаешь — и сразу на камбуз. Лицо уже как у привидения. Какой чужой? Мы в открытом океане, до Роттердама пилить и пилить.
Вадик: Да нет, в порту! Помнишь, к нам дед заходил? Седой такой. На нем еще китель был... ну, фасон странный, и значок «Роскосмос». И прибор с кнопками! Шесть штук! Я ему еще пальцем в экран ткнул, ошибку исправил...
Михалыч перестает улыбаться. Смотрит на Вадика со смесью жалости и тревоги. Опускает лопатку для яичницы.
Михалыч (земной): Так, Вадик. Давай-ка ты яичницу доедай, и марш в каюту. Какой «Роскосмос» в Южной Африке? Ты перегрелся на мостике. Если старпом увидит, что ты заговариваешься, тебя же в первом же порту спишут по здоровью. Тебе оно надо? У тебя дома Ленка и двое спиногрызов ждут. Иди поспи, а?
Каюта балкера «Hope». Пять минут спустя.
Вадик сидит на койке. Его трясет. Он смотрит на спичечный кораблик сына и на зайку дочери.
Он твердо решает: «Я не буду спать. Буду держаться до последнего. Если я усну здесь, я проснусь там, у Юпитера или где они там летяг... А мне нужно вернуться к тому моменту, когда я встретил деда!»
Вадик берет маркер, подходит к зеркалу и прямо на стекле пишет крупно: «ОШИБКА НА ОДНУ ЦИФРУ. ИЩИ ДЕДА».
Он надеется, что если миры как-то зеркалят друг друга, эта надпись появится и на «Королёве». Вадик садится на стул, изо всех сил пучит глаза, чтобы не уснуть... Минута, две... Веки наливаются свинцом. «Дип Перпл» в голове начинает звучать тише... Глаза закрываются.
...Он просыпается от резкого звука. Но это не будильник. Это механический голос бортового компьютера «Королёва»:
«Внимание. Зафиксировано изменение геометрии пространства в каюте второго помощника. Посторонний объект на зеркальной поверхности».
Вадик подрывается с койки. Он снова в космосе. Подбегает к зеркалу.
На пластиковой панели терминала, прямо поверх его отражения, лазером выжжены те же самые слова: «ОШИБКА НА ОДНУ ЦИФРУ. ИЩИ ДЕДА».
Но самое жуткое — ниже автоматическая система корабля приписала красным шрифтом: «Внимание: Данный текст написан на мертвом языке ХХ века. Срочно обратитесь к судовому психологу».

Раунд 1. Космос отвечает Земле
Проснувшись на «Королёве» и увидев выжженную бортовым компьютером надпись, Вадик соображает, что лазер терминала реагирует на физические повреждения поверхности. Чтобы ответить «туда», ему нужно как-то поцарапать или выжечь текст на своем космическом зеркале.
Он берет инженерный скальпель для зачистки контактов и аккуратно, стараясь не разбить пластик, выцарапывает ответ под предупреждением компьютера:
«Я ТУТ. ЭТО НЕ ШУТКА. СЕМЬЯ ТА ЖЕ, НО НА ЛУНЕ. ДЕД БЫЛ В КИТЕЛЕ РОСКОСМОСА. ВСПОМИНАЙ, ГДЕ ТЫ ЕГО ВИДЕЛ НА ЗЕМЛЕ!»
Засыпает под успокоительный напиток кока...
Раунд 2. Земля принимает радиограмму
Вадик просыпается на балкере «Hope». За окном иллюминатора — серый рассвет над Атлантикой. Он бросается к зеркалу.
Написанные им вчера маркерные буквы на месте, но прямо поверх них, будто кто-то изнутри стекла вытравил кислотой или выцарапал гвоздем, красуется рваный, кривой текст: «Я ТУТ. ЭТО НЕ ШУТКА...»
Вадика прошибает пот. Он стирает маркер тряпкой, оставляя только «космические» царапины. Берет свежий черный фломастер и пишет ответ:
«ДЕДА Я ВИДЕЛ В ПОРТУ ДУРБАНА! МЕСЯЦ НАЗАД. ОН СИДЕЛ НА ПРИЧАЛЕ, КУРИЛ СТРАННУЮ ТРУБКУ И ЩЕЛКАЛ СВОИМ ПУЛЬТОМ. Я ДУМАЛ — СУМАСШЕДШИЙ СУДОСТРОИТЕЛЬ. ПРОВЕРЬ АРХИВЫ НА КОРОЛЕВЕ, КАК ОН ПОПАЛ К ВАМ?»
Раунд 3. Трудности перевода и экзистенциальный кризис
Снова прыжок. На «Королёве» бортовой компьютер уже бьет тревогу: «Внимание, каюта 12, обнаружены новые повреждения личного имущества. Командиру корабля отправлен отчет о вандализме штурмана Ширшова».
Вадику плевать на выговор. Он читает маркерный след, который проступил сквозь пластик в виде темных, въевшихся в структуру молекул разводов.
Он судорожно царапает скальпелем ниже:
«В НАШИХ АРХИВАХ НЕТ ДУРБАНА. НО ТУТ МЕСЯЦ НАЗАД МЫ БЫЛИ НА ДОКЕ У ТЕРМИНАЛА „НОВЫЙ КЕЙПТАУН“. ЭТО ЖЕ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ! ОН БЫЛ ТАМ. НО У МЕНЯ ПРОБЛЕМА: КАПИТАН ХОЧЕТ ОТПРАВИТЬ МЕНЯ К ПСИХОЛОГУ ИЗ-ЗА ЗЕРКАЛА. ЕСЛИ МЕНЯ СНИМУТ С ВАХТЫ И ЗАПРУТ В ИЗОЛЯТОРЕ, КАК Я БУДУ С ТОБОЙ СВЯЗЫВАТЬСЯ?»
Раунд 4. Земля дает тактический совет
Вадик на балкере читает это и понимает: если его космического двойника изолируют, цепочка порвется. Надо спасать положение. Он пишет маркером:
«СКАЖИ ИМ, ЧТО ЭТО СТРЕСС ИЗ-ЗА ТОСКИ ПО СЕМЬЕ. СКАЖИ, ЧТО ТАК ТЫ ВЫРАЖАЕШЬ СВОЙ ТВОРЧЕСКИЙ КРИЗИС. И ГЛАВНОЕ: КНОПКИ! ВСПОМНИ ЦВЕТА КНОПОК! Я ПОМНЮ СИНИЮ, КРАСНУЮ, ЗЕЛЕНУЮ. КАКИЕ ОСТАЛЬНЫЕ ТРИ? ЕСЛИ МЫ НАЙДЕМ КОМБИНАЦИЮ, МОЖЕТ, СМОЖЕМ НАЖАТЬ ИХ ОБРАТНО?»
Нарастающий саспенс
Эта переписка превращается в опасную игру. Вадику приходится шифроваться от коков, старпомов и капитанов в обоих мирах. Пространство на зеркале стремительно заканчивается. Буквы становятся все мельче, царапины глубже.
И тут можно бахнуть шикарный сюжетный твист для следующего шага:
Например, в один из прыжков Вадик возвращается на балкер, подходит к зеркалу, а там вместо его собственного почерка или царапин космического Вадика аккуратными, печатными буквами (выжженными прямо посередине) написано:
«РЕБЯТА, ХВАТИТ ПОРТИТЬ КАЗЕННОЕ ИМУЩЕСТВО. ОШИБКА НАВИГАЦИИ БУДЕТ УСТРАНЕНА ЧЕРЕЗ 48 ЧАСОВ. ПРИГОТОВЬТЕСЬ К СЛИЯНИЮ РЕАЛЬНОСТЕЙ. С УВАЖЕНИЕМ, Г.П. (ГРАЖДАНИН ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ)».

Сцена 3. Балкер «Hope». 48 часов спустя.
Вадик на Земле не спал почти двое суток. Глаза налились кровью, в ушах навязчиво крутится «Smoke on the Water». Он стоит перед зеркалом на балкере, тупо уставившись на аккуратную надпись от «Г.П.».
Осталось пять минут до истечения сорока восьми часов. Вадик занес маркер, чтобы написать: «Какое к черту слияние?! Где моя семья?!»
Вдруг корабль сильно качнуло. Но как-то странно — без звука удара волны. Просто пространство вокруг на секунду стало желеобразным. На приборной панели в каюте замигал свет.
Вадик зажмурился, приготовившись к привычному космическому щелчку...
ЩЕЛЧОК.
Сцена 4. Реальность №3. Место действия — ???
Вадик открывает глаза. Он ждет запаха порошкового омлета или шкворчащих сосисок Михалыча. Но пахнет... озоном, дорогим парфюмом и свежевыжатым апельсиновым соком.
Вокруг тишина. Ни гула дизелей балкера, ни вибрации термоядерного реактора «Королёва». Вадик сидит в мягком, кожаном вращающемся кресле. Перед ним огромный панорамный экран, на котором светятся графики, биржевые котировки и золотой логотип: «Ширшов Инкорпорейтед. Межгалактическая логистика».
Он смотрит на свои руки — на них нет мозолей от штурвала, на запястье сияют безумно дорогие часы. На нем роскошный, идеально сидящий костюм-тройка.
Голос из селектора (приятный, женский): Вадим Петрович, к вам господин Плюк по вопросу транзитных пошлин. Принять? И да, ваша супруга просила напомнить, что вечером у вас благотворительный ужин на орбитальной яхте. Дети уже там, играют с личным андроидом-няней.
Вадик сидит в полнейшем шоке. Он — миллиардер? Хозяин жизни? Все, о чем можно только мечтать! Но в груди начинает нарастать дикая, удушающая паника. Это не его жизнь. Он не зарабатывал эти миллиарды, он не помнит эту орбитальную яхту.
Он судорожно вскакивает, подбегает к огромному, во всю стену, дизайнерскому зеркалу в кабинете. Хватает со стола дорогую ручку и прямо по дорогому стеклу начинает бешено писать:
«КОРОЛЕВ! ХОУП! ВЫ ГДЕ?! Я ПРОВАЛИЛСЯ! ТУТ ВСЕ ЧУЖОЕ!»
И тут сзади раздается тихий, вежливый кашель.
Вадик оборачивается. На роскошном диване в углу кабинета, закинув ногу на ногу, сидит тот самый седовласый дедок. На нем все тот же нелепый китель «Роскосмоса» (только пуговицы теперь отливают настоящим золотом). В руках он вертит пульт с шестью цветными кнопками.
Дедок: (качает головой, неуловимо по-акценту растягивая слова) Ну вот... Опять вы за свое, Вадим Петрович. Опять порча имущества. Я же просил подождать. Навигация — штука тонкая. Вы тогда на мостике мне под руку ткнули, координату сбили на единицу по оси «Z». Вот нас и выбросило в деривационный контур.
Вадик: (тяжело дыша, наступает на него) Ты... Хоттабыч недоделанный! Ты что со мной сделал?! Верни меня обратно! На балкер! Или на рудовоз! К моей Ленке, к детям!
Дедок: (вздыхает, нажимая зеленую кнопку на пульте) Так они и тут ваши. И Ленка, и дети. Только богатые и на яхте. Чего вам не нравится-то? Человек с Земли ХХ века за такую реальность душу бы продал. А вы обратно к сухим галетам и порошковому омлету проситесь? Учтите, Ширшов, если я сейчас нажму желтую кнопку для сброса настроек, мы можем промахнуться еще на одну цифру. И тогда вы очнетесь помощником...
С одной стороны — юная Ленка, Одесса, солнце и возможность прожить жизнь заново, зная все ошибки наперед (но со страхом: а вдруг из-за эффекта бабочки дети родятся другими?).
С другой стороны — безумный прыжок в неизвестность за дедом, чтобы вернуться к своим родным, «настоящим» детям, пусть даже ради этого придется снова жрать порошковый омлет на рудовозе или считать мили до Роттердама.
Вадик застыл с тающим эскимо, дед хитро щурится на аллее, а в наушниках (которые пока еще даже не изобрели в таком качестве) фантомно нарастает финальный аккорд «Deep Purple — Child in Time». Камера уходит в небо, шуршит морская галька...
КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА. ;;