Масляными мазками, хтонически утихаю

Да, моя жизнь такова. И иной другой, я себе, ее не представляю, и того, совсем не желаю, так как её целостной непримеряю, и со всеми её недостатками абсурдности выбора, с благой кротостью, недостойно воспринимаю, как старческий мудрец схимник, молодой прытью кипящей крови захудалого юнца алхимик, первостепенной пенсией окультиста, должно перевыполненному за сущую плату кузнице труду, замолкая морганием уставших век целителя, ноющими суставами рек обольстителя Ил, воспевающе отождествляю берег блюстителя, себя бегом перед собственной судьбой на поруках её терпения гавани рьяно ленью превозмогаю, цунами эмоций люмпена не принижаю, а лишь её неисповедимые пути заскорузлого терпения, на своих рабочих загорелых плечах небосвода усмехающегося креста погоревшей гордыни укуса на шее осы, смиренно перед иконами "испытаний духовных"  по строптивой вахте гастарбайтера, девственной разгульностью разнорабочего шершня, блудливой интиллегенцией бунтаря,  революционной градацией пролетариата, статичной схемой хнойной хны пчелы, масляными мазками, хтонически утихаю. И живу я словно берег и река, которая взаимосвязанны своим приземлением глубоководного течения планет, тёмной стороной поверхностного спутника черновой опушки подлинно подлого ценителя предтеч.