Теперь молчит разорванная лира

Рассветный луч еще не тронул шторы,
И пепел слов не выстудил камин.
Но в сердце затихают приговоры,
Среди пустых и призрачных руин.
 
Я помню блеск манящего изгиба,
И яд речей, что слаще, чем вино, —
За эту страсть, за роковое «либо»,
Нам покаянье вечное дано.

Как странно тлел на зеркале старинном,
Того огня неверный силуэт!
Мы плыли в океане лебедином,
Где берегов и оправданий нет.
 
Твой шепот был созвучен крику бездны,
А пальцев лед сжигал сильнее лав.
И были все усилия бесполезны,
Пред волей этих гибельных забав.

О, плен груди! О, совесть в позолоте!
Зачем же в бездне липовых аллей.
Вы в лихорадочном и жадном переплете,
Искали свет, а встретили теней?
 
Судьба черна, как сажа в старом горне,
Где выгорел обманчивый уют.
И лишь стихи, врезаясь в небо корне,
Свидетельство о прахе подают.

Теперь молчит разорванная лира,
И каждый вздох — как острый нож в груди.
В пустых залах оставленного пира,
Ни проблеска не видно впереди.
 
Но в жалкой мгле, где стынут обещанья,
И клятв пустых рассеивается дым.
Я пью до дна всё таинство прощанья,
Оставаясь вечно призраком твоим.