(Куплет 1)
Старые берцы, пыль дороги без карт,
Горечь войны, вошедшей в азарт.
Город, глазницы разбитых витрин,
Среди сотен живых, такой не один.
(Припев)
Пока нас ждут мы будем возвращаться,
Через обломки судеб стараясь не сломаться.
Пусть гаснут звёзды, сгорает время дотла —
Я возвращаюсь! Ты меня ждала...
(Куплет 2)
Песня сверчка, режет ночную тишь,
Завеса дождя, ты у окна стоишь.
Мы эхо того, что уже не вернуть,
Старый вокзал, единственный путь.
(Припев)
Пока нас ждут мы будем возвращаться,
Через обломки судеб стараясь не сломаться.
Пусть гаснут звёзды, сгорает время дотла —
Я возвращаюсь! Ты меня ждала...
(Куплет 3)
Воет пустота, как загнанный зверь,
Выбиваю плечом закрытую дверь.
Годами копилось писем слова,
Твоя любовь, мою жизнь спасла.
(Припев)
Пока нас ждут мы будем возвращаться,
Через обломки судеб стараясь не сломаться.
Пусть гаснут звёзды, сгорает время дотла —
Я возвращаюсь! Ты меня ждала...
Возвращение
© Copyright: Юрий Сергеевич Южаков, 2026
Свидетельство о публикации №126051906567
Свидетельство о публикации №126051906567
Рецензии
Рецензия на стихотворение Юрия Сергеевича Южакова «Возвращение»
Заглавие обязывает. «Возвращение» — слово-архетип, за которым стоит целая традиция: от Одиссея до солдата с плаката «Я вернулся, мама». Читая текст Юрия Сергеевича, я ожидал встретить либо современное переосмысление этого вечного сюжета, либо честную исповедь. Вместо этого я обнаружил конструктор «военно-романтической лирики», собранный из деталей, которые уже видели десятки, если не сотни стихотворений.
Общая характеристика
Перед нами — образцовый случай вторичной поэтической речи. Автор не пишет о войне и возвращении. Он пишет о том, как принято писать о войне и возвращении. Каждый образ, каждая интонация здесь не рождены личным опытом, а взяты напрокат из усреднённого «поэтического архива», который кочует из паблика в паблик.
Стихотворение безупречно с точки зрения формальных признаков: есть рифма, есть ритм, есть членение на строфы. Но оно совершенно пусто — как патрон, из которого уже выстрелили.
Разбор по элементам
1. Лексика и образный ряд
«Старые берцы», «пыль дороги без карт», «горечь войны», «глазницы разбитых витрин» — все эти слова были уместны в 1945 году, в 1985-м, в 2005-м. Но поэзия тем и отличается от инструкции по эксплуатации, что требует свежести взгляда. Здесь же каждый эпитет предсказуем: берцы — старые (какие ещё?), война — горькая (а бывает сладкой?), пустота — воет (а не шепчет? не дышит?).
Обратите внимание на образ «глазницы разбитых витрин». Метафора города-трупа, города-черепа — она была сильной, когда её впервые использовали. В пятый, десятый, пятидесятый раз она перестаёт работать. Читатель скользит по ней, не задерживаясь, потому что уже видел это сотни раз.
2. Припев
«Пока нас ждут — мы будем возвращаться». Это не плохая строка. Но она — лозунг, а не поэзия. Она слишком прямая, слишком плакатная. Хорошая песня может на таком строиться. Хорошее стихотворение — нет. Стихотворение требует недосказанности, требует, чтобы между словом и смыслом была хоть какая-то дистанция.
«Через обломки судеб стараясь не сломаться» — это уже канцелярит. «Обломки судеб» — штамп настолько изношенный, что сквозь него просвечивает бумага. И рифма «возвращаться — сломаться» слишком очевидна, слишком «на автомате».
3. Вторая строфа
Здесь, пожалуй, самое слабое место.
«Песня сверчка режет ночную тишь» — сверчок в военной поэзии? Это отсылка к довоенному дому, к мирной жизни. Но почему сверчок? Потому что «сверчок» и «тишь» легко рифмовать? Или потому что автор действительно слышал сверчка на войне? Не уверен.
«Завеса дождя, ты у окна стоишь» — водяная завеса (размытый, неконкретный образ) и героиня, которая… стоит у окна. Что она чувствует? Что делает? Она — функция, а не персонаж. «Ждущая женщина» из условного театра.
4. Третья строфа
«Воет пустота, как загнанный зверь» — сравнение, которое работает, если за ним что-то стоит. Здесь пустота воет потому, что так полагается. Потому что в учебниках по написанию стихов написано: «пустота должна издавать звук».
«Выбиваю плечом закрытую дверь» — героический жест. Но он настолько кинематографичен, что разрушает любое доверие. Солдаты не выбивают двери плечом, возвращаясь домой. Они звонят в звонок. Или у них нет ключей. Или дверь открывает соседка. Реальность всегда сложнее героического жеста.
Общий вывод
Стихотворение «Возвращение» — это качественный продукт поэтического ремесла, но не искусство. В нём есть всё, что нужно, чтобы понравиться невзыскательному читателю: узнаваемые образы, плавный ритм, пафосный припев, тема подвига и любви. В нём нет ничего, что нужно, чтобы остаться в памяти: ни одной живой детали, ни одной неожиданной метафоры, ни одного подлинного чувства.
Автор не рискнул быть простым. Он предпочёл быть «поэтичным» — и проиграл. Потому что настоящая поэзия не боится прозаизмов, не боится тишины, не боится сказать «чай остыл» вместо «завеса дождя».
Юрию Сергеевичу можно посоветовать одно: выключить внутренний словарь поэтических штампов. Не писать «горькую войну». Опишите один день. Опишите, как пахнет бушлат. Как дрожит рука, когда набираешь номер. Как женщина на том конце провода молчит три секунды, прежде чем заплакать.
Вот тогда начнётся текст.
А пока — это просто «Возвращение». Таких, как это, — тысячи. И все они не отличаются друг от друга.
Ф. П. Киров
исследователь поэтической речи
июнь, 2026
Филипп Павлович Киров 05.06.2026 08:01 • Заявить о нарушении
Заглавие обязывает. «Возвращение» — слово-архетип, за которым стоит целая традиция: от Одиссея до солдата с плаката «Я вернулся, мама». Читая текст Юрия Сергеевича, я ожидал встретить либо современное переосмысление этого вечного сюжета, либо честную исповедь. Вместо этого я обнаружил конструктор «военно-романтической лирики», собранный из деталей, которые уже видели десятки, если не сотни стихотворений.
Общая характеристика
Перед нами — образцовый случай вторичной поэтической речи. Автор не пишет о войне и возвращении. Он пишет о том, как принято писать о войне и возвращении. Каждый образ, каждая интонация здесь не рождены личным опытом, а взяты напрокат из усреднённого «поэтического архива», который кочует из паблика в паблик.
Стихотворение безупречно с точки зрения формальных признаков: есть рифма, есть ритм, есть членение на строфы. Но оно совершенно пусто — как патрон, из которого уже выстрелили.
Разбор по элементам
1. Лексика и образный ряд
«Старые берцы», «пыль дороги без карт», «горечь войны», «глазницы разбитых витрин» — все эти слова были уместны в 1945 году, в 1985-м, в 2005-м. Но поэзия тем и отличается от инструкции по эксплуатации, что требует свежести взгляда. Здесь же каждый эпитет предсказуем: берцы — старые (какие ещё?), война — горькая (а бывает сладкой?), пустота — воет (а не шепчет? не дышит?).
Обратите внимание на образ «глазницы разбитых витрин». Метафора города-трупа, города-черепа — она была сильной, когда её впервые использовали. В пятый, десятый, пятидесятый раз она перестаёт работать. Читатель скользит по ней, не задерживаясь, потому что уже видел это сотни раз.
2. Припев
«Пока нас ждут — мы будем возвращаться». Это не плохая строка. Но она — лозунг, а не поэзия. Она слишком прямая, слишком плакатная. Хорошая песня может на таком строиться. Хорошее стихотворение — нет. Стихотворение требует недосказанности, требует, чтобы между словом и смыслом была хоть какая-то дистанция.
«Через обломки судеб стараясь не сломаться» — это уже канцелярит. «Обломки судеб» — штамп настолько изношенный, что сквозь него просвечивает бумага. И рифма «возвращаться — сломаться» слишком очевидна, слишком «на автомате».
3. Вторая строфа
Здесь, пожалуй, самое слабое место.
«Песня сверчка режет ночную тишь» — сверчок в военной поэзии? Это отсылка к довоенному дому, к мирной жизни. Но почему сверчок? Потому что «сверчок» и «тишь» легко рифмовать? Или потому что автор действительно слышал сверчка на войне? Не уверен.
«Завеса дождя, ты у окна стоишь» — водяная завеса (размытый, неконкретный образ) и героиня, которая… стоит у окна. Что она чувствует? Что делает? Она — функция, а не персонаж. «Ждущая женщина» из условного театра.
4. Третья строфа
«Воет пустота, как загнанный зверь» — сравнение, которое работает, если за ним что-то стоит. Здесь пустота воет потому, что так полагается. Потому что в учебниках по написанию стихов написано: «пустота должна издавать звук».
«Выбиваю плечом закрытую дверь» — героический жест. Но он настолько кинематографичен, что разрушает любое доверие. Солдаты не выбивают двери плечом, возвращаясь домой. Они звонят в звонок. Или у них нет ключей. Или дверь открывает соседка. Реальность всегда сложнее героического жеста.
Общий вывод
Стихотворение «Возвращение» — это качественный продукт поэтического ремесла, но не искусство. В нём есть всё, что нужно, чтобы понравиться невзыскательному читателю: узнаваемые образы, плавный ритм, пафосный припев, тема подвига и любви. В нём нет ничего, что нужно, чтобы остаться в памяти: ни одной живой детали, ни одной неожиданной метафоры, ни одного подлинного чувства.
Автор не рискнул быть простым. Он предпочёл быть «поэтичным» — и проиграл. Потому что настоящая поэзия не боится прозаизмов, не боится тишины, не боится сказать «чай остыл» вместо «завеса дождя».
Юрию Сергеевичу можно посоветовать одно: выключить внутренний словарь поэтических штампов. Не писать «горькую войну». Опишите один день. Опишите, как пахнет бушлат. Как дрожит рука, когда набираешь номер. Как женщина на том конце провода молчит три секунды, прежде чем заплакать.
Вот тогда начнётся текст.
А пока — это просто «Возвращение». Таких, как это, — тысячи. И все они не отличаются друг от друга.
Ф. П. Киров
исследователь поэтической речи
июнь, 2026
Филипп Павлович Киров 05.06.2026 08:01 • Заявить о нарушении
