На птичьих правах

Моя мать была разведена, он так и не решился на это -
Двое детей, сварливая жена.
Встречались много лет на птичьих правах.
Он был безотказным. Все ездили на нем.
Но я любил его. Вместо отца .

Мой отец говорил - "не делай из нее проститутку".
В последний раз я видел его в раковой палате.
Спущенные на коленях треники, обвислая кожа.
Дрожащие руки. Мороженое на блюдце.
Куча блистеров на тумбе.
Запах каши, дезинфекции, безнадеги.
Казалось, он впитался в стены и людей.
Тусклый потусторонний свет.
Дряхлые старухи у телевизора в холле.
Телевизор был выключен.

Потом кадр из памяти - гроб уезжает по ленте в крематории.
Его толстая жена в черном платке. Только младший сын -
старшего забили в драке.
Мне не хватает его. Даже спустя много лет.
Матери тоже. Она так и не вышла больше замуж.
Ее радость - во внуках.

------------------------

The Hospital Ward (Memory Frame)

My mother was divorced; he never found the nerve to do it—
Two kids, a nagging wife.
They met for many years, on borrowed time and zero rights.
He was a pushover. Everyone walked all over him.
But I loved him. In place of a father.

My father used to say, "Don't turn her into a whore."
The last time I saw him was in the cancer ward.
Sweatpants sagging at his knees, loose, flabby skin.
Trembling hands. Ice cream on a saucer.
A pile of blister packs on the nightstand.
The smell of porridge, bleach, and utter hopelessness.
It felt baked right into the walls and the people.
A dim, otherworldly light.
Frail old women by the TV in the lounge.
The television was turned off.

Then a frame from memory—the coffin rolling down the conveyor belt at the crematorium.
His heavy-set wife in a black headscarf. Only the youngest son was there—
the eldest had been beaten to death in a fight.
I miss him. Even after all these years.
So does my mother. She never married again.
Her only joy is in the grandkids.