Последний смех

[Intro]

Когда шум исчезает…
остаётся только человек.


[Verse One]

Я думал,
что смех делает меня сильнее.
Будто ирония —
это броня,
которую невозможно пробить.
Но со временем понимаешь:
человек,
который смеётся слишком долго,
обычно просто устал кричать.

Эмиль Чоран
писал,
что каждая слеза
учит смертности лучше философии.
И, наверное,
он был прав.
Потому что все мои теории,
весь сарказм,
все попытки разобрать мир на цитаты —
оказались бесполезны
перед обычной человеческой потерей.

Смерть вообще
удивительно быстро
делает любые идеологии тихими.

[Interlude]

Странно…
я так долго спорил с религией,
что не заметил,
как начал спорить
с самим существованием.

[Verse Two]

Антонен Арто
когда-то говорил,
что мир болен не хаосом —
а порядком,
доведённым до судороги.

И теперь,
сидя в пустом соборе,
я вдруг понимаю:
дело никогда не было
ни в Боге,
ни в церкви,
ни в ритуалах.
Дело —
в человеческом страхе
остаться наедине с пустотой.
Поэтому мы строим системы.
Придумываем догмы.
Наследуем чужие ответы.
Лишь бы не слышать,
как внутри нас
скрипит одиночество.

[Bridge]
Когда я был ребёнком,
мне казалось:
взрослые знают,
что делают.

Это был,
наверное,
самый наивный миф
из всех возможных.

[Final Passage]

Я больше не хочу
ничего разоблачать.
Мир и без меня
слишком хорошо справляется
с саморазрушением.
И если после всех этих лет
я понял хоть что-то —
так это то,
что человеку иногда нужен
не ответ.
А другой человек рядом,
который честно скажет:
“я тоже боюсь”.

И, может быть,
именно с этого
начинается всё настоящее.

[Outro]

Смешно…
в конце концов
самым человеческим звуком
оказался не смех.
А тишина.