Я стираю из памяти липкую нежность

Застывает в зените холодное солнце,
Мы застряли в плену декораций и стен.
Если нить ожидания всё же прервётся,
Что оставит мне этот глухой пленум цен?
 
Я учусь быть не рядом, а врозь, за чертою,
Где не нужно ни клятв, ни елейных речей.
Где за каждой фальшивой и громкой фразою,
Лишь озноб одиноких и долгих ночей.

Между нами туман — ядовитая скверна,
Горечь лжи просочилась в фундамент основ.
Верить в завтра так трудно и, в сущности, тщетно,
Если в прошлом лишь пепел сожжённых мостов.
 
Мы стоим на платформе, где нет расписаний,
Отражаясь в глазах, что прозрачны, как лёд.
Эта близость — лишь вид непосильных изгнаний,
Межсезонья несносный и скорбный черёд.

Я стираю из памяти липкую нежность,
Эту приторность лести и фальшь полумер.
Привыкаю к свободе, как в бездну безбрежность,
Разрывая сплетение общих химер.
 
Пусть уходишь — я встречу февральскую стужу,
Отрекаясь от боли, что жгла изнутри.
Я смогу не впускать эту горечь наружу,
На обломках зажгу золотые огни.