Нарты 13

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
БОРЬБА ЁРЮЗМЕКА С КЫЗЫЛ-ФУКОМ

Из аланского (карачаево-балкарского) нартского эпоса
Перевод с карачаево-балкарского Аллы Шараповой

БИТВА В ХРУСТАЛЬНОМ ЗАМКЕ

Верность клятве сдержать Кызыл-Фук не хотел,
В замок свой на второе он небо взлетел.
 
Нарту, даже могучему, как Ёрюзмек,
Покориться надменный не мог человек.
 
С неба, как в старину, опустил он котел,
Пусть несут ему лучшие яства на стол.
 
- Полно! Кончено! Будет с тебя, лиходей.
И в котел вместо яств набросали камней.
 
Слово взял Кызыл-Фук: «Не одну только снедь,
Дань детьми буду взыскивать с нартов я впредь.
 
Ливень солнечных стрел я на землю пошлю,
Полководцев шатры как снопы запалю.
 
Брызну черными ядами в лица мужчин –
Ужаснутся при виде их язв и морщин.
 
Я тебя, Ёрюзмек, я казню, так и знай.
Будет в замке прислуживать мне Сатанай».
 
Обращалась к народу тогда Тохана:
«Очень скоро прихода нам ждать колдуна.
 
И вдвойне будет страшен он тем, что не конь
Принесет его к нам, а ужасный дракон».
 
Солнце, видя, что грустный сидит его зять,
На совет Сатанай поспешило призвать.
 
И ведуньи слова подтвердила она:
«Скоро, скоро прихода нам ждать колдуна.
 
Муж мой, ты нас спасешь, и залогом побед
Меч с кольчугой, что сделал когда-то Дебет.
 
Ядовитые стрелы пусть будут с тобой,
Но опасней окажется сабельный бой.
 
Чтобы не был драконом спален Генжетай,
Ты всегда одесную в бою приступай.
 
Вижу знак: если лоб его станет лилов
И пронзителен скрежет железных зубов,
 
Это значит, что сил он для битвы лишен,
Но опасен по-прежнему страшный дракон.
 
Умолкаю. Мучитель уже при двери.
Нарты, вместе помолимся Хану Тейри».
 
Час пришел – и сошлись двое сильных людей.
Крикнул нарт: «Я тебя вызываю, злодей!
 
Больше низость твоя не сойдет тебе с рук!»
«Власть и право за мной!» – отвечал Кызыл-Фук.
 
Будем биться – но выбор оружья за мной.
Вижу, нарт, что колчан у тебя за спиной.
 
Стрелы – это для слабых. В метании стрел
Даже маленький мальчик у нас наторел.
 
Насмерть биться теперь я намерен с тобой».
Все решилось. Условлен был сабельный бой.
 
Заплетались как змеи две сабли. И вдруг
Пошатнулся, оружие выронил Фук.
 
И теперь ему гибелью промах грозил.
В руку юноше зубы он чуть не вонзил.
 
Но плечо ему саблей рассёк Ёрюзмек.
Лишь одно ему было спасеньем – побег.
 
Ввысь ужасный дракон увозил седока,
Разгоняя дыханьем своим облака.
 
Ёрюзмек Генжетая погнал ему вслед,
Но на небо второе дороги им нет.
 
Только башню одну нарт порушил стрелой.
– Не печалься, –- вещал ему конь удалой.
 
Скоро добрый совет нам подаст кто-нибудь
И на небо второе проложим мы путь!


ХИТРОСТЬ АК-БИЙЧЕ
 
Удручен пораженьем и раной в плече,
Мысль свою посылает Кызыл к Ак-бийче. 
 
- Гибну я! Колдовская печать мне нужна.
Возврати ее мне. Помоги мне, жена! 
 
Между тем Ёрюзмек отправлялся в поход.
Видит: кошка-красавица следом идет. 
 
– Голодна ты, наверно, – решил он, – пойдем!
Взял подмышку зверька и принес к себе в дом. 
 
Ак-бийче этой кошкой была. Чуть за дверь
Ёрюзмек – и за дело коварная зверь. 
 
Колдовскую печатку нашла средь вещей
– И в отверстье очажное ринулась с ней.
 
В Кырс-Калу, торжествуя победу, пришла
И с небес Кызыл-Фука туда призвала. 
 
Перстень взяв от нее и изведав любовь,
Власть и силу мучитель почувствовал вновь. 
 
– Ёрюзмек! Страшной казнью тебя накажу
И неслыханной данью весь край обложу. 
 
На поляне батыра Кызыл подстерег,
Облака на него ледяные навлек.
 
Панцирь, слитый из градин, сдавил ему грудь,
Так что даже рукой он не мог шевельнуть. 
 
К Солнцу дочь Сатанай обратилась тогда –
И растаял в мгновение панцирь из льда. 
 
Пуще гневом тогда Кызыл-Фук воспылал,
На селения нартов проклятья он слал: 
 
– Пусть расплавятся камни, уйдут облака,
Превратится в зловонную лужу река! 
 
Пусть истлеет в полях на корню урожай,
Жены будут больны – ни одна не рожай! 
 
И бычки не рождаются пусть у коров,
И девицы на поле не вяжут снопов!.. 
 
И ведуний-подруг Сатанай собрала.
– Что нам делать, чтоб наша земля ожила? 
 
А меж тем на ныгыше иные мужи
Ёрюзмека поносят: «Как мог ты, скажи, 
 
Кызыл-Фуку перечить и ранить его?
Подобает ли смертным карать божество? 
 
Если засухе ты не положишь конец,
В Кырс-Калу мы с поклоном пойдем во дворец!» 
 
Ёрюзмек им в ответ: «Вот же вы каковы!
Вы не нарты – рабы и двурушники вы! 
 
Я в чести – вы не знаете, как угодить.
Я в беде – вы готовы корить и честить. 
 
Не из гордости я против Фука восстал.
Я хотел, чтоб народ мой страдать перестал».
 
Девы с бубном меж тем обходили скалу:
– О Дебет! Как батыру попасть в Кырс-Калу? 
 
Бьются плачут они. И Великий Дебет
С высоты посылает ведуньям ответ: 
 
– Там, в пещере хранится огромный бурдюк.
В нем погибель обрящет свою Кызыл-Фук. 
 
Ёрюзмек, прикажи, чтоб надули мужи
Тот бурдюк, и корзину к нему привяжи.
 
Так войдешь ты с оружьем в хрустальный дворец,
И тогда повстречает тиран свой конец! 

Между тем Ёрюзмек отправлялся в поход.
Видит: кошка-красавица следом идет. 
 
– Голодна ты, наверно, – решил он, – пойдем!
Взял подмышку зверька и принес к себе в дом. 
 
Ак-бийче этой кошкой была. Чуть за дверь
Ёрюзмек – и за дело коварная зверь. 
 
Колдовскую печатку нашла средь вещей
– И в отверстье очажное ринулась с ней.
 
В Кырс-Калу, торжествуя победу, пришла
И с небес Кызыл-Фука туда призвала. 
 
Перстень взяв от нее и изведав любовь,
Власть и силу мучитель почувствовал вновь. 
 
– Ёрюзмек! Страшной казнью тебя накажу
И неслыханной данью весь край обложу. 
 
На поляне батыра Кызыл подстерег,
Облака на него ледяные навлек.
 
Панцирь, слитый из градин, сдавил ему грудь,
Так что даже рукой он не мог шевельнуть. 
 
К Солнцу дочь Сатанай обратилась тогда –
И растаял в мгновение панцирь из льда. 
 
Пуще гневом тогда Кызыл-Фук воспылал,
На селения нартов проклятья он слал: 
 
– Пусть расплавятся камни, уйдут облака,
Превратится в зловонную лужу река! 
 
Пусть истлеет в полях на корню урожай,
Жены будут больны – ни одна не рожай! 
 
И бычки не рождаются пусть у коров,
И девицы на поле не вяжут снопов!.. 
 
И ведуний-подруг Сатанай собрала.
– Что нам делать, чтоб наша земля ожила? 
 
А меж тем на ныгыше иные мужи
Ёрюзмека поносят: «Как мог ты, скажи, 
 
Кызыл-Фуку перечить и ранить его?
Подобает ли смертным карать божество? 
 
Если засухе ты не положишь конец,
В Кырс-Калу мы с поклоном пойдем во дворец!» 
 
Ёрюзмек им в ответ: «Вот же вы каковы!
Вы не нарты – рабы и двурушники вы! 
 
Я в чести – вы не знаете, как угодить.
Я в беде – вы готовы корить и честить. 
 
Не из гордости я против Фука восстал.
Я хотел, чтоб народ мой страдать перестал».
 
Девы с бубном меж тем обходили скалу:
– О Дебет! Как батыру попасть в Кырс-Калу? 
 
Бьются плачут они. И Великий Дебет
С высоты посылает ведуньям ответ: 
 
– Там, в пещере хранится огромный бурдюк.
В нем погибель обрящет свою Кызыл-Фук. 
 
Ёрюзмек, прикажи, чтоб надули мужи
Тот бурдюк, и корзину к нему привяжи.
 
Так войдешь ты с оружьем в хрустальный дворец,
И тогда повстречает тиран свой конец! 


СМЕРТЬ КЫЗЫЛ-ФУКА

На Хрустальную башню в своем бурдюке
Ёрюзмек поднимался с оружьем в руке.

Заприметил его приближенье Кызыл –
Девять рысей свирепых навстречу пустил.
 
Долго нарта пытались свалить они с ног,
Но сразил их в борьбе Ёрюзмека клинок.
 
И в суму были брошены девять их шкур.
Свистнул Фук, вызывая волков из конур.
 
В волчьем логове рос Ёрюзмек, потому
Ни один из волков зла не сделал ему.

Бородой своей красной тряхнул Кызыл-Фук:
– Помни! Дерзость твоя не сойдет тебе с рук.
 
Власть и силу с кольцом у меня ты украл
И, посмешищем сделав, с ныгыша изгнал.
 
Отвечал Ёрюзмек: «Мир бедою объят,
И призвать на совет тебя снова хотят.
 
Я был против, но слово имеют они.
Стань лишь прежним, чем был в стародавние дни».
 
И припомнил Хымыч, как он щедр был и смел,
Как любил он и нравиться людям умел,
 
Как с аварской красавицей свадьбу играл,
Как разумным советом врагов примирял.
 
Но вернуться к былому уже не дано –
Злом, алчбой перекрыл он ту правду давно,
 
Омерзительным блудом, смешеньем кровей
И ничтожеством поздних своих сыновей…
 
– Слишком знаю людей я, всю мелкость их душ,
Что для них умудренных и доблестный муж?
 
Нет! Народом любим только сильный и злой.
– Глянь в окно! Посмотри, что ты сделал с землей.

Глянул Фук. И, в злодействе своем уличен,
Острой нартскою саблей он был усечен.