Проклинаю, обожая

В ревю - танцовщица кружится, не спеша,
Бар гудит, и свет прожектора режет мне глаза.
Шаль взлетает, блеск мишуры - всё как в старом кабаре,
А в глазах её - такая грусть, что не забыть уже.

Этот танец - словно крик, что долетает до сердец,
Словно птица в клетке бьётся, не найдя своих небес.
А вокруг - свистки да смех, да пьяный шёпот за столом,
И саксофон, как апокалипсис, воет за углом.

«Мы в Америке?» - спрошу, как будто в шутку, невпопад.
Она сядет, сигаретку разомнёт - и тихо так:
«Мальчик, что за милый голос… Что за странный ваш акцент…
Закажите мне мартини… ну и, может быть, абсент».

Чё-то сердце щемануло - думал, мимо, а она…
Зацепила, как тогда… будто рана не прошла.

Проклинаю этот мир - огромный, странный, как мираж,
Марсианское сиянье за окном и этот дождь.
Проклинаю, обожая, всё, что держит нас всерьёз,
Как под джаз танцует женщина, скрывая свою боль.

Я смотрю - и вижу фарт, который в жизни не помог:
Жизнь, которую профукал, и любовь, что не сберёг.
А друзья давно в родимой - все забыли про неё,
Да и я… да, не решало - да хотел бы, да не мог.

«Мы в Америке?» - спрошу, как будто в шутку, ещё раз.
Она сядет, сигаретку разомнёт - и тихо так:
«Мальчик, что за милый голос… Что за странный ваш акцент…
Закажите мне мартини… ну и, может быть, абсент».

Я взглянул в её глаза - и земля ушла из-под ног,
Эта та… та самая, из-за которой на дурняк присел не в срок.
И она вдруг тихо шепчет, словно время повернулось вспять:
«Малый… ты ли это?.. Снова нам по двадцать пять!»

«Да не может быть… Ты - Малый! Сколько времени прошло…»
Я кивну - и дам понять: поздно, поздно всё менять.
Не балласт, но я - чужой, одинокий, только свой...
И под джаз её улыбка - будто ключ от тех дверей,
Где когда;то я оставил часть души своей.
____________

И саксофон всё играл, словно знал, что ему нельзя молчать…
И всё стало понятно без слов.

Мы вышли в ночь - без лишних слов, тихую, мокрую…
Не пара, не судьба -
вышли два человека, которым жизнь показала жизнь.

Она сказала:
- Спасибо… что ответил.
А я ответил:
- Спасибо… что узнала.

И мы пошли каждый своей дорогой,
но уже не такими одинокими, как раньше.