Моя история

Я пантера, живая кошка, которая всегда была домашней и приличной, никогда не ела мяса. Я родилась в городе, так случилось, что оказалась в джунглях. Начала я голодать - корма то нет. В джунглях моей едой были листья, кора деревьев и вдруг увидела мыша. Подумав, что  подружусь с ней, я пошла навстречу крохе, а он ну так вкусно пахнет, что я влюбилась. И так нам было хорошо, и так весело. Я все думала, мы с мышем останемся навсегда вместе. Почему нет? Я сильная, я все смогу, если захочу. Мышь радовал меня, но я становилась голоднее. Он приносил мне зерно и коренья, отдавал самые вкусные ягоды. А часто, он был слаб, и я кормила его, столько еды находила, и лучшие ветки, растения, что мы совсем скоро построили ему дом.

Мы жили рядышком, рассказывали друг другу свои желания, я мечтала о тёплом доме, в котором мягкая подушка и огромный резервуар с моей самой любимой едой в любое время, а мой друг мечтал о доме, в котором он будет шнырять по всем углам , и грызть все, что захочет. Вообще-то наши мечты о доме, тепле и еде совпадали, поэтому я думала, что когда-нибудь  у нас будет такой наш общий очаг. Тем временем становилось холоднее, я согревала мыша, а он меня нет. Лишь мое чувство, которое я себе придумала, от того, что была не одна, из-за того, что он рядом со мной.

Я была огромной. Моя блестящая шерсть требовала условий тепличных, ведь я выросла в неволе. И с каждым днём мне становилось холоднее и голоднее. Я начинала злиться, рычать. А мышь, чтобы не делал, не мог меня согреть, не мог накормить.

Однажды, я разозлилась, когда мы обсуждали ветер. Я считала, что он свободен и может путешествовать повсюду, а мой друг утверждал, что ветерок не может выбирать своё поле, землю, своё направление, что он подвластен всему, хоть и может застрагивать других.
Тогда я была очень замёрзшей и голодной, и разозлившись, ударила лапой мышь. Он упал. Он не дышал. Я испугалась, я во всем себя винила. Убежав в густые заросли, мое сердце билось очень сильно, выправилось из груди.
 «Я плохая, злая огромная, сама виновата, что голодна и замёрзла. Я должна не использовать свою силу, какое я имею право.», - бегущей строкой, мысли заполняли все пространство у меня внутри. Слёзы отчаяния брызнули из глаз. Я услышала шорох. Он очнулся. Прерывисто дыша, он отполз, посмотрел на меня, и сказал, что больше не может дружить со мной, и убежал.

Я думаю, он прожил еще несколько мышиных нормальных лет, не со мной.
После этого, я больше не хотела быть виноватой или вообще быть пантерой.
Это было правдой, я не подходила ему, а он мне.
Из-за этого случая, я решила измениться. Я ползала по-другому, я пробовала начать есть другую еду.

Я познакомилась с грифом.
Такой интересное, забавное «птицеобразное». Он рассказывал мне много захватывающих историй и много шутил. Чаще всего наши беседы часами были о его полетах, о том, что видел и слышал гриф. Я захотела тоже летать. Представляя, как мы будем вместе разговаривать так часами и годами.
Я рассказала ему про мышь, он рассмеялся. Недолго думая, гриф сказал, что надо забыть его, всех, и все забудется. Я поверила ему. И как-то жизнь пошла вперед.

Мы кушали вместе, я все ещё ела кору, он, изредка, притаскивал падаль.
Но и какого мяса я до этого не пробовала, поэтому, на вкус оно показалось мне странным, даже понравилось, это было чем-то новым, да. Это было новое чувство.

Я начала привыкать к джунглям, но все равно, мысль о теплом доме не покидала меня, мои воспоминания и мечты, мечты о том, что когда-нибудь у меня он будет, мой дом. Гриф прилетал то чаще, оставаясь на некоторое время, то реже, пропадая неделями. Я скучала. Он говорил, что не может оставаться со мной на долго, потому что его жизнь полна опасностей и ее ритм не подойдёт мне. Хотя, иногда мы воображали с ним наше совместное будущее, как нам тепло и хорошо. Он рассказывал мне, а я слушала.

Однажды выдалось очень холодное время. Я промёрзла. Он тоже. Мы голодали, потому что я не охотилась, а у него не было сил. И он, в порыве голода, злости и слабости, клюнул меня. Представляете! Он клювом поцарапал меня до крови. Я в ужасе отмахнулась. Я ударила его лапой, он шмякнулся как игрушечный на каменную землю под веткой куста, на котором сидел и грелся о мою шерсть. Взъерошившись, он улетел, лишь грустно посмотрев мне в след, а я пошла дальше.

Я разочаровалась в попутчиках. Я встречала козлов, питонов, даже драконоподобных ящериц. Но все они просто шныряли по джунглям и крутились в своей кустовой жизни.

Я встретила потрясающего жаба! Потрясающую. Он так звонко квакал, а его кожа была блестящей, как в сказках, которые мне читали когда-то дома. Жаб был опытен, аккуратен. Жил и в воде и на берегу, ел и водоросли и насекомых, больших и Мелек их кузнечиков без разбора, и мух. Он научил меня есть их. Интересное мясо, маленькое и твердое, отдающее запахом болота. Не сытные, конечно, деликатесы, но немного лучше, чем те коренья, которые я ела в одиночку. Я поселилась у воды. Там было тепло, а  жаб всегда был рядом.
Иногда он плавал в своем болотце, а потом приходил на берег громко квакать.
Мы вместе смотрели и любовались на ночных светлячков, мечтали о неограниченной пище и тишине. Мне хотелось скакать в зарослях, лазить на деревья, но он не мог, поэтому мы бегали и прыгали у камышей и под ивами, спускающими свои ветви в теплую мутную воду. В какой-то момент моя жизнь даже показать мне идеальной — тепло, уютно, спокойно. Но какая-то мысль о больших высоких деревьях, бескрайней долине, водопадах и просторах стала активнее появляться в моей голове.
«Почему мы не можем навсегда остаться вместе?», — подумала я.
Нам так хорошо. Но он не пойдет к ролям и водопадам, не будет залазить на деревья и не хочет узнать просторы наших джунглей. Он мечтал лишь быть главным земноводным в своем болоте.
Жаб хотел квакать, петь, тусоваться с лягушками. А я хотела с ним быть, однако мечтала тоже жить радостно в «своем болоте». Он был очень самолюбив. И я была самолюбивая. Он очень любил комплименты, все время себя хвалил, нахваливал при любой возможности, даже при мошках, которых потом собирался съесть.
И я очень любила комплименты и тоже хотела их слышать.
Однако, он желал, чтобы я  признавала каждый день, что он самый красивый и лучший жаб в мире. Возможно для меня он был таким, но я не говорила, потому что я хотела любить взаимно, и хвалить друг друга. Как-то я даже предложила ему это прямо, но жаб набух, надулся как мыльный пузырь, и заявил, что он будет и делает только себя хвалить, и чтобы я хвалила только его. Я просто молча смотрела, как он выпрыгивал из воды, садился на травинку и пел себе дифирамбы.
Как-то раз он хвалил себя и сказал:
 «Знаешь, я такой красивый и такой талантливый, я — лучший мужчина в мире! Признай меня самым достойным в мире, признай.ты должна признать. Ты такая большая, такая мохнатая, у тебя нет этой прекрасной пупырчатой болотной склизкой кожи, такого низкого урчащего голоса, круглых глубоко посаженных глаз. Ты должна признать в слух и сейчас, что самый бесподобный, самый красивый я, даже красивее тебя, и даже больше тебя, лучше тебя сильнее тебя».

Я обомлела.
«Что??», — переспросила я с огромным удивлением.
— Мы оба классные, разве нет?
— Да наверное, ты тоже классная, я же твой друг. Но признай, я лучше тебя, согласись. Ты же знаешь, что это так.
Я промолчала, а он продолжил.
— А знаешь что! Если ты не признаешь,  что я самый самый, я от тебя уйду, потому что ты меня не любишь, не ценишь.
— Что…
Я думала и не могла понять этого абсурда, как же так, ведь ничего общего у гордости с любовью нет.
Жаб разозлился и сказал: «Тогда уходи!Не по пути нам с тобой. Это не любовь. Это не то».
Эти слова разбили остатки моего сердца, которые я хранила для него, вернее для того, кто будет со мной вместе счастлив, кто будет беречь меня и заботится обо мне, любить и радовать, и кого я. После этих слов он, все равно, нагло попытался запрыгнуть мне на нос, обычно мы иногда играли в догонялки, а после того, как нам надоедало, он запрыгивал мне на нос или на голову, чтоб посмотреть на всех лягушек свысока, оглядеть и оценить свои обширные болотные окрестности.

Запрыгивая, он жестко ударил лапой мне по носу и сел на голову.
Я возмутилась. Он сказал, что я сама виновата, что не признаю его, и поэтому из-за меня мы не будем вместе. И теперь он хочет быть один, в гордом одиночестве.
Я, разозлившись на него, себя и весь мир в своем лице, стряхнула его с головы. 
Он не ожидал этого, и в полёте хотел прыгнуть на нос, но я широко распахнула пасть и откусила своими острыми зубами его заднюю ногу. Он упал на землю, крича о боли, обвиняя меня в грехах и повторяя, что он выше меня, лучше меня, и его право сидеть на моей голове неприкосновенно и я должна благодарить его за это.

Я ушла.
Гуляя по джунглям, я ощутила порыв ветра и пошла за ним. Густые ветви лиан качали меня во время дневного сна, ночью все вокруг замолкали, оберегая мой сон. Я научилась поставь в реке, есть рыбу, пришла к водопаду, исследовала бескрайнюю долину. В далеко виднелись новые горы, новые горизонты. Как-то путешествуя я видела мыша. С другой мышью они грызли нору в земле, он оглох на одно ухо, и все также ел зерна. Когда я пересекала долину, надо мной пролетал потрепанный одинокий гриф, болезненный и перекошенный, он летел в поиске падали. Проходя болота и овраги, вдали были слышны хоровые песнопения жаб и лягушек. Они толпой поддакивали друг другу, и каждый про себя кричал комплименты под жужжание мух и Комаров.
Я нашла заводь с прозрачной водой и высокими густыми деревьями, под которыми остановилась отдохнуть, чтобы позже продолжить свое приключение жизни.

Я желаю каждому найти своего мыша, грифа или жабу…
Однако, я перестала верить, что есть такие же как я, пантеры. Как будто мир ограничился малым, а я, казалось, была в нем слишком огромной. Я залезла на ветку величественного дерева и уснула.
Мне вспомнился вкус лягушачьей лапы, она была неплохой, хоть и суховата.