Пусть по стеклу бежит слеза стальная

Официантка, вздрогни, глядя в лица,
Что выжжены и ветром, и свинцом.
Гони, родная, водку из ледницы,
Чтоб холод обжигал нам горло льдом.
 
Мы пьем не для угара и веселья,
Не чтоб забыться в мареве хмельном, —
Мы служим тризну горькую похмельем,
О тех, кто спит в земле глубоким сном.

Мы с братьями входили в пасть пожара,
Где плавился в воронках небосвод.
Где смерть, не зная жалости и кара,
Косила нас у вражеских высот.
 
Мы ей в лицо смеялись безрассудно,
Сжимая крепче верный автомат.
И в смертный час, мучительный и трудный,
Брат закрывал собой другого брата.

Не всем дано к родному лику пасти,
Вернувшись из кровавой кутерьмы.
У кого - то жизнь разорвана на части,
А чьи-то судьбы вырваны из тьмы.
 
Мы загребали землю огрубело,
Своих друзей бросая в тишину.
И в мерзлых ямах стыло наше тело,
Пока мы хоронили ту весну.

Пусть по стеклу бежит слеза стальная,
За тех, кто не придет на этот пир.
Кто плотью стал, границы охраняя,
И тишиной своей купил нам мир.
 
За тех, чей путь оборван на рассвете,
Кто вечно в списках, в камне, на стене…
За тех, кто в безвозвратном лихолетье,
Навеки числится оставшимся в войне.