Недоделка о семерке моих господ

­­­­­­Даже Шестая не вся идеальна,
И даже Первый не всё бы сумел,
Смелый второй бывал сломлен морально.
Только один лишь победы имел.
Но возжелал он вдруг быть матерьялом
Для человек нескончаемых дел,
Ну вот а так как он был идеалом,
В руках магистерием стал бы и мел.
Все остальные с великой семерки
Знали как пользовать этот ребис.
Пятый в законе нашел оговорки:
Ребис ограничил - такой вот каприз.
Вот почему побеждаем сильнейший,
Вот почему каждый - раб без оков,
Вследствие духом ожил вмиг слабейший,
Вот почему средь людей нет богов.
Ровно об этом, когда-то давненько,
Бог Моисею уже говорил.
И во втором порученьи маленько
ЗакОн об иконах чужих сотворил.
Он и закон несомненно едины,
"Он" у закона написан не зря,
Вовсе неважно там что бы мнили,
Он стоит выше любого царя.
Из-за такого ищу я проблему
Даже у самых прекрасных людей:
В сроки найду я пороки по телу -
Станет уродкой вмиг даже модель,
Умный глупцом или странным уродом,
Вежливым не был мне каждый мисье.
Так продолжается годик за годом,
Правилом этим так созданы все.

Глупых красавцев найдется без меры,
Как мозговитых людей без идей.
До фанатизма во что-то поверив,
Тоже немало имевших затей.
Без фанатизма ведь нет мотиваций,
Без мотиваций силен Бельфегор,
Лень остановщик есть всяких градаций,
А за неё будет старых укор.
А если труд любишь и старых уважил,
То вряд ли найдешь для себя же ты цель,
Ведь ты для того, что тебе же и важно,
Из рек всех свобод вдруг оставил лишь мель.
И тут, ты поверь мне, я более знаю,
Утонешь в засохшем без вод ручейке.
Все муки окончив, душой улетая,
Увидишь, что нету воды и в реке.
Ведь ты обрекал всех людей, кому должен
На жизнь без созданных тобою доброт.
И сам же себя убивав, обескровлен.
Создал ты тот мир где твоих нет свобод.
Тот мир не ужасен скажу откровенно,
А может быть лучше он даже сего.
Найдутся все ж те, кому ваше забвенье
Не станет ни разу хоть чуть весело.
Все люди подобные будут не рады,
Ведь ты забирал у них тяжесть креста.
Таких хоть и много, но не мириады,
Но в каждой дороге их ваша верста.
Из них горемык на вас кто-то позлится,
Да вас из миров это вряд ли вернет.
И злоба подобная останови;тся,
Когда с горемык кто-то сам и падет,
Падет и составит изгоя компанию
Тому, кто давно не взирал на людей
Затянете вместе вы дружную арию,
Ведь он для людей теперь тоже злодей.

Я вдруг припомнил, что вы то не знаете:
Кто же такие мои семь господ,
Хотя и неважно, ведь кто постарается,
Тот я уверен семерку найдет.
Да обойдут вдруг воззрения совести
К читателю наглого очень меня,
Но в до абсурда странной сей повести
Я говорить попытаюсь тая.
Ведь если все сделаю я без утайки,
Всё знаю далеко - гляжу наперед,
Побьет меня жесткой упругой нагайкой
Читатель мой сердцем холодный как лед.
Повраждовал бы со мною не каждый,
Но знаю точно найдется такой.
Я совершил злодеянье однажды -
Значит злодей, а на них есть герой.
Герой мой, я верю, конечно найдется,
А как же ему на меня не найтись?
Со смертью злодея душонка спасется,
Куда ж полетит она вверх или вниз?
Ведь коли спасется душонка злодея,
Ей незачем падать куда-то в чертог,
Хотя, тем, кто жизнь всю прожил лиходеем,
Навряд ли открыт будет рая порог.
И так существо все свое проскитавшись,
Мест нужных для жизни себе не найдя,
Совсем одиноким в сем мире оставшись,
Последний свой путь в этой жизни дойдя,
Начнется скитание, что после жизни
Из нас каждый должен когда-то пройти.
И как почитается каждым в туризме,
Ты если пришел - должен после уйти.
Кто в жизни скитался, тот дальше продолжит
Бродить, но уже в чужеродных мирах.
Но есть тут идея, она меня гложет
И прошлую мысль приводит всю в крах:
Таких ведь не ждут ни внизу и ни сверху,
А это вот значит: себе новый кров,
Подобные вновь все учтя здесь помехи,
Злодей наш найдет только между миров.