Дворовый кодекс

 Погожее майское утро горловские Черёмушки встретили как обычно, птичьими голосами и запахом остывающей породы, на возвышающихся над городом, дымящихся терриконах. Город ещё не отошёл ото сна и это раннее время, как впрочем и везде в мире, было обоснованно отдано выгулу различной домашней живности, которую заводили детям или просто в семью, для снятия накопленного на работе или вне дома стресса.
 Из первого подъезда одной из крупнопанельных хрущёвок, по заведённому некогда порядку, прихрамывая вышел средних лет мужчина с огромной немецкой овчаркой, которую легко отстегнул от поводка и присел на стоящую посреди двора лавочку. Собака привычно пробежалась по пустому двору и принюхиваясь стала искать место для туалета.
  - Красс!..., ко мне! - неожиданно крикнул хозяин собаки сажая её на поводок. Из последнего подъезда этого же дома, на прогулку, в сопровождении пожилого человека, вышел очень крупный камышовый кот.
  - Вениамин Павлович, я же вас просил, не выводите вы своего котяру когда мы гуляем с Крассом!... Не ровён час Красс вызверится, а я не смогу его удержать. И конец вашему вшивому усачу!..., - крикнул собачник.
  - Послушайте Гриша, наш двор общий, и каждый имеет полное право завести желанного любимца. У вас собака, а у нас с Ольгой Николаевной Харли, кот. Пусть и камышовый, но мы к нему сильно привязаны, и он отвечает нам взаимностью. Мне составило огромного труда привезти его из Азии. Чем он хуже вашего Красса?
  - Моё дело вас предупредить... А уж там как знаете, потом не жалуйтесь.
   Каждое утро и собачник Григорий, и содержатель хауса, то есть камышового кота или болотной рыси, как его называют на Ближнем Востоке Вениамин Павлович Гранин, полковник СА в отставке, выводили своих любимцев во двор, и каждая новая встреча приводила ко всё большему скандалу и претензиям, идущим в основном от хозяина кобеля. Иногда к скандалу присоединялись неравнодушные соседи, которые разделились на две группы с разными симпатиями к обоим животным, коту и собаке. Кто-то обвинял овчарку в агрессии и советовал хозяину не выводить её без намордника, а кто-то фыркал на шипящего по любому поводу камышового кота и старался обходить его стороной. Участковый милиционер вызванный жильцами несколько раз на скандалы, только разводил руками и советовал обоим владельцам животных решить дело миром, определив разные дни и часы для выгула. Но как на зло, если Гриша Вякин решал вывести своего пса пораньше, в этот же час, будто специально, из подъезда выходил Гранин со своим Харли. Скандал вспыхивал с новой силой.
  - Слушай Палыч, я больше предупреждать тебя не буду, - заиграл скулами Вякин еле сдерживая рвавшегося к коту с поводка Красса, - В следующий раз я с удовольствием спущу его и пусть разберётся с твоим пухнастым по полной.
   Обычно сдержанный в эмоциях Вениамин Павлович строго посмотрел вслед уводившему собаку хозяину и громко проговорил:
  - Не стоит этого делать Гриша. Это было бы большой ошибкой.
  Весна, а затем и лето пролетели быстро и с наступлением осени на Донбасс пришли пусть и не частые, непродолжительные дожди. Ещё не очень холодные, но уже напоминающие, что время тепла в этом году бесследно ушло. Бабье лето было в самом разгаре, когда в скандале между двумя любителями животных, кота и собаки, была поставлена жирная точка.
   Ранним утром жители нижних этажей крупнопанельного дома услышали злобное рычание с собачьим лаем и увидели как хозяин Красса спустил его с поводка с громкой командой "фас!". Болотной рыси хватило неполных десяти секунд, что бы все кто лицезрел мгновенную схватку двух исконно непримиримых врагов, увидели как на мокром асфальте бьётся в агонии с буквально оторванной головой, ещё минуту назад здоровая и весёлая немецкая овчарка.
  Суд, состоявшийся через месяц по инициативе Вякина, обязал владельца агрессивного кота убрать его со двора. Вениамин Павлович и его супруга уехали с Харли сначала на дачу за город, а затем поменяли квартиру на частный дом в Донецке, где коту был отведён огромный, ухоженный вольер.