Поезда

Дробь колес отмеряет маршруты к финалу,
Я смотрю сквозь стекло на огни терминалов.
Мы в вагонах закрыты, как в капсулах времени,
Подчиняемся строгому стуку и бремени.
Где-то там позади остаются перроны,
Словно брошены в спешке пустые патроны.
Этот путь — как диагноз, побег или ссылка,
В тамбуре дым сигаретный, пустая бутылка.
Каждый встречный — загадка на пару ночей,
Среди тысяч чужих, среди тысяч ничей.
Вдоль стеклянных глазниц проплывают пейзажи,
Где стираются лица, события, стажи.


Смена станций уносит обрывки бесед,
В этом замкнутом цикле спасения нет.
Мы берем свой билет в неизвестную тьму,
Никогда не признавшись себе, почему.

Припев
Поезда разрезают пространство на части,
Увозя нас от горя, не везя нас ко счастью.
Это просто движение в мутную даль,
Где на окнах осадком ложится печаль.
Перестук, перевал, перекрестки путей,
Мы бежим от себя, мы бежим от людей.


Проводник разливает дешевый чаек,
За окном пролетает чужой огонек.
Никаких остановок для тех, кто устал,
Только рельсы, бетон и холодный металл.
Тут составы идут по артериям стран,
Словно кровь, что пульсирует в теле от ран.
Сколько нас, пассажиров без пункта прибытия?
Запертых в рамках нелепого бытия.
Верхняя полка — мой личный Олимп,
Сквозь стекло пробивается матовый лимб.
Здесь философом станет любой маргинал,
Кто хоть раз эту магию рельс познавал.


Смена часовых поясов, смена лиц,
Мы стираем границы и падаем вниз.
Вдоль лесов, полустанков, забытых селений,
Поезда — это вектор чужих поколений.
Календарь облетает, как старая краска,
Каждый рейс — это чья-то последняя сказка.



Припев
Поезда разрезают пространство на части,
Увозя нас от горя, не везя нас ко счастью.
Это просто движение в мутную даль,
Где на окнах осадком ложится печаль.
Перестук, перевал, перекрестки путей,
Мы бежим от себя, мы бежим от людей.