Батя

Память стирает грани, оставляя контуры плеч,
Твой молчаливый укор был острее, чем меч.
Мы не делили секреты за круглым столом,
Ты приносил просто хлеб в наш накренившийся дом.


Взгляд исподлобья, суровый, как северный ветер,
Ты научил меня главному — быть в ответе
За каждый шаг, за брошенную вскользь фразу.
Я это понял, увы, далеко не сразу.
Шершавость пальцев, мозоли — твоя визитка,
Жизнь проверяла на прочность, пытаясь выткать
Из твоих жил полотно непосильной работы,
Но ты вставал в понедельник и пахал до субботы.
Твои ладони помнят вес тяжелых деталей,
Хриплый кашель по утру выдавал усталость.
Я мерил время по складкам возле сухих губ,
Ты был не многословен, порой казался груб.


Отец... Слишком книжно. Папа... Слишком по-детски.
Ты высекал мою суть без ножа и стамески.

Припев
Батя. Всего четыре буквы, но в них глыба.
За то, что я стою прямой, тебе спасибо.
Без пафосных речей, без слезливых признаний,
Ты стал железным фундаментом всех моих зданий.
Батя. Твоя куртка пахла табаком и штормом,
Ты никогда не поклонялся навязанным нормам.
Тяжелый путь, где не ищут тропинок в обход,
И этот внутренний огонь теперь меня ведет.


Смотря в зеркальное стекло, я вижу те же скулы.
Мои сомнения в твоем молчании тонули.
Ты не дарил мне сказок, ты показывал реальность,
Где каждая ошибка — это бьющая фатальность.
Мы часто спорили, срывая голоса на хрип,
Я думал, ты отстал от жизни, словно старый джип.
Но время — жесткий лекарь, оно срывает маски,
Я понял ценность твоей скупой, мужской ласки.
Теперь я сам отец, и этот круг замкнулся,
Как много б я отдал, чтоб ты сейчас проснулся,
Ударил по плечу, сказал: "Держись, сынок".
Твой самый важный, не написанный урок.


Скрип половиц в прихожей, звон ключей в кармане.
Я храню твой образ, словно в старом чемодане
Лежат заветные, не тронутые молью вещи.
С годами смысл твоих слов бьет по сознанию резче.
Никаких компромиссов, никакой фальши,
Просто стисни зубы и двигайся дальше!

Припев
Батя. Всего четыре буквы, но в них глыба.
За то, что я стою прямой, тебе спасибо.
Без пафосных речей, без слезливых признаний,
Ты стал железным фундаментом всех моих зданий.
Батя. Твоя куртка пахла табаком и штормом,
Ты никогда не поклонялся навязанным нормам.
Тяжелый путь, где не ищут тропинок в обход,
И этот внутренний огонь теперь меня ведет.