Дина с пятого этажа...

Из детства.

Я был уставший, и сидел во дворе, рядом некоторые
сидели. Кто-то свою историю рассказал, и все слушали.
Вдруг поехала одна такси, и оттуда выбралась Дина,
дочь военного, который был главным по базе.
Их у него было три дочери, но все они...у них были другие парни.
Таксист вытащил все ее вещи, оставил у блока, и уехал.
Наши стали ее свистеть.
- Привет, как ты, нормально ?! Дай, я все возьму.
- ой, доброго! Да, спасибо...ты хороший.
Надо было подняться на 5 этаж. В пути, о том, о чем,
Всё дела обсуждали. И перед дверью, она открыла, и зашла
В дом.
- Заходи, вот туда положи всё. Спасибо!
Слушай сюда, я тебе чай сделаю,
с печеньем, будешь?!
- Ну я не знаю! А тебе может неудобно?!
- Да ты о чем говоришь, для тебя не жалко...
Она включила чайник, и сейчас же пошла убираться.
Она пошла в другую комнату, я стал смотреть через
окно, что там делают все.
А во дворе уже обсуждали. 
- Видали? К Дине зашёл... 
- Да ладно тебе, помог же. 
- Помог. Ага. Знаем мы эту "помощь".

Я сделал вид, что не слышу. 
Внутри зашумело. То ли от лестницы на пятый, 
то ли от того как она сказала: "для тебя не жалко".

На кухне загремело. Запахло печеньем и чем-то домашним. 
Таким, чего у нас в холостяцких берлогах не бывает. 
Дина вышла с двумя кружками. Волосы заколоты карандашом, 
на щеке след от пыли с коробки. 
- Садись. Вон табурет. Не стесняйся. 
- Спасибо... У тебя тут уютно. 
- Уютно? Это пока. Папа на базе, мамы нет. 
Сестры замуж повыскакивали. А я вот... 
Военная дочь. Привыкла сама.

Она поставила чай. Печенье в вазочке с отколотым краем. 
Села напротив. И стала рассказывать. 
Про базу. Про отца-строгого. Про таксиста, который заломил цену. 
Про то, как устала переезжать. Про то, как скучает по двору, 
где её в детстве все знали.

А я сидел и думал: 
Господи, какая она простая. 
Без короны. Без "я дочь главного". 
Просто Дина. С пятого этажа. 
С чайником, который свистит. 
С глазами уставшими, но живыми.

- Слушай, — говорю, — давай я тебе полку прибью? 
Вон, в углу, вещи некуда. 
- Ой, да ты что! Неудобно же... 
- Да ты о чем говоришь, для тебя не жалко, — 
повторил я её слова и сам улыбнулся.

Она засмеялась. Впервые за весь вечер. 
И в этот смех влетела вся лестница, 
все сплетни во дворе, 
и даже тот таксист, что содрал втридорога.

Мы пили чай до темноты. 
А когда уходил, она на пороге сказала тихо: 
- Спасибо что не свистел. 
- А я и не умею, — ответил. 
- Ну и хорошо. Заходи ещё. Полку прибивать.

И дверь на пятом этаже закрылась. 
А во мне осталось тепло. 
От чая. От слов. От того, 
что иногда, "помочь донести вещи", 
значит "остаться человеком".