Африка

Очередной выезд «на картошку» изначально казался особенно комфортным. И комфорт этот обеспечивался дружбой с одним из водителей грузовиков, прикомандированных в совхоз из автоколонны нашего города. Отработав на вывозке картофеля с полей в назначенный «банный» день, вечером завозил вместе с дружком пару мешков с картофелем «заказчику» на село. Потом переодевшись, шел со своей социальной группой к этому заказчику за "расчетом": мы мылись в бане и недолго сидели за накрытым хозяином столом, обсыхали. Поскольку работа у нас, грузчиков, была пыльная, то в бане мылись часто, т.е. каждый день да через день.
Где-то за неделю до окончания работ появился новый клиент-заказчик. Использовать первым его баню довелось мне. С напарником по бригаде зашли в убогое строение. Прав был хозяин: даже двоим негде разминуться. В печи гудит пламя, в баке кипит вода, и лишь одинокий кирпич на раскаленной плите напоминает об отсутствии камней для пропарки.
Подивившись такому минимализму, потихоньку, осторожно стал лить из огромного ковша (литра на три) кипяток на кирпич. Парообразование пошло. Нагнав температуру, залез на полку и до изнеможения исхлестал себя веником. Только поменялся с напарником местами, как сверху поступила просьба добавить пару.
Надо признать, в том моем распаренном состоянии необходимая для жизнедеятельности часть разума оказалась отключена. Это показали дальнейшие мои действия. Во-первых, я зачерпнул полный ковш кипятка. Во-вторых, начав брызгать из него на кирпич, несколько ускорился. Ну, а в-третьих, не смог побороть врожденный инстинкт: скатившаяся на раскаленную плиту капля прыгнула мне на руку, рука же отдернулась назад от этого точечного укуса вместе с ковшом.
Дальнейшее я наблюдал в замедленном движении. Несколько раз до этого я уже попадал в подобное состояние, когда обстоятельства ставили меня в положение цейтнота, и реального времени для принятия решения и действия не оставалось. Кипяток из ковша, развернутый дальней его стенкой в размер наволочки и направленный точно на меня, поднялся чуть выше уровня глаз и, переливаясь цветами радуги, поплыл ко мне. Благодаря случившейся временной отсрочке, откинуть назад голову я успел. Ну, и только. А вот руки действовали совершенно самостоятельно, минимизируя вину за спровоцированную катастрофу. Бросив злополучный и уже пустой ковш, ладони встретили внизу живота обрушившуюся мне на грудь кипящую субстанцию, челночными движениями снизу-вверх не пропустив ее дальше. С одной стороны, правда, кипяток прошел немного ниже. Ну, а я во время этой «водной» процедуры только утробно рычал от боли.
Появление хозяина выявило мою четвертую (точнее, начальную) ошибку: под кирпичом, оказывается, находилось относительно удобное отверстие в отсек с пропарочными камнями. У меня, между тем, начался обычный процесс «ухода» вареных кожи и мяса. Вся грудь и часть живота представляли собой открытую рану. Просто одеться стало мукой. А дорога до койки в лагере многократно усилила ее. Через пару дней, перемотанный бинтами, я уехал в город.
Занятия в институте начал еще забинтованный. Когда снялись повязки, был «приятно» удивлен открывшемуся на груди контуру Африки. Этот нюанс также не был пропущен однокурсниками, и приставка «Африка» через дефис добавилась к моему прозвищу.
Около пятнадцати лет контур Африки прожил на моем теле, постепенно от ярко-красного цвета, бледнея, уходя в телесный. Главное же в этой истории – осознание наличия у отдельных частей тела своих интеллектуальных защитных инстинктов, благодаря чему не пострадал мой самый главный остров немного южнее «Африки».
И еще я понял после этого случая, как спровоцировал свою гибель мой детский друг Сережа. При розжиге печи бензином он облил им себя дернувшейся рукой с емкостью. Мне с кипятком, однозначно, повезло гораздо больше...