Заключение

Итак, за 10 дней было написано 25 глав. Скажем прямо, производительность человека гораздо ниже. Сколько произведений за этот срок написали перечисленные в гран-анонсе ув. тов.? Вопрос риторический.
Теперь о стиле. Вот как начинается классический роман-вестерн Э. Леонарда "Последний выстрел":
"Всадник стоял в тени сосен, внимательно наблюдая за лощиной. Он видел, как колонна кавалеристов выехала из перелеска на открытое пространство. Головной сержант поднял руку и колонна, двигавшаяся вниз по склону через зеленевший кустарник, сбавила темп. Козырьки форменных кепи отблескивали солнечными зайчиками, тихонько позвякивало снаряжение.
Несколькими минутами ранее он проскакал этим же маршрутом — и был более чем уверен, что кавалерия продолжит преследование. Он неподвижно сидел на своей гнедой кобыле, его молодое загорелое лицо блестело от пота, хотя день выдался прохладным. На коленях у него лежала винтовка «шарпс» — всадник внезапно обернулся по сторонам, словно ища место, куда бы можно было спрятать оружие. Затем он хлопнул прикладом по крупу лошади, подняв ее в галоп и направляя прочь от хребта через опушку, заросшую юккой, к темневшему впереди сосновому перелеску. Когда он почти доскакал до сосен, из-за деревьев выехал человек".
Обращает на себя "молодое загорелое лицо". Клише? Без чего-то такого обойтись, похоже, нельзя, поэтому жанр произведения был определен как "пародия". Но опора на исторические факты придала проекту глубину.
Вот стиль М. Брэнда в "Опасной игре":
"Когда Джон Милман возвращался домой на Запад, ему не хватало только весны и собственного семейства. Однако к тому времени, как он добрался до Драй-Крика, где кончалась железная дорога, в природе все изменилось. Стоило лишь поднять глаза, чтобы убедиться, что весна, словно озорной мальчишка, уже карабкается вверх по склонам гор, слизывает снег с их могучих плеч и покрывает вместо него зеленым ковром молодой травы. А вот с родными оказалось сложнее. Жена и дочь Милмана должны были приехать с ранчо, чтобы забрать его из этого городка, но почему-то вовремя не прибыли.
Именно поэтому Джон метался из угла в угол номера гостиницы, чертыхаясь и проклиная все на свете. Находящийся тут же шериф Лью Уолтере всячески старался успокоить приятеля, уговаривая просто еще немного подождать, повторяя, что через час, в крайнем случае через два, женщины обязательно приедут. А пока лучше всего, считал он, устроиться где-нибудь в уголке и почитать Библию — и время пройдет незаметно, и пользы будет куда больше.
— Но я не видел их полгода! — прохрипел Джон. — Целых полгода!"
Стиль, во многом похожий на то, как написаны многие популярные американские триллеры и детективы. Читателям нравится.
"Без десяти одиннадцать небо взорвалось и опустилось на землю вихрем белого конфетти, мгновенно накрывшего город. На чуть подмерзших улицах Манхэттена мягкий пушистый снег тут же превратился в серую слякоть, которую месили толпы рождественских покупателей, спешащих в тепло своих уютных квартир".
Это Сидни Шелдон, "Лицо без маски". Имя этого писателя стало синонимом слова «бестселлер».
Кормак Маккарти — современный американский классик главного калибра, лауреат Макартуровской стипендии «За гениальность», мастер сложных переживаний и нестандартного синтаксиса, хорошо известный нашему читателю романом «Старикам тут не место».
Но впервые Маккарти прославился именно вестерном "Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе".
Этот роман начинается так:
"Вот он, это дитя. Он бледен и тощ, в тонкой и драной полотняной рубахе. Ворошит огонь на кухне. За окном темные вспаханные поля с лохмотьями снега, а дальше — еще более темный лес, где пока находят пристанище последние волки. Племя его рубит дрова и черпает воду, но вообще-то его отец — школьный учитель. Отец лежит пьяный и бормочет стихи поэтов, чьи имена позабыты. Мальчик съежился у огня, наблюдает за отцом.
Ночь, когда ты родился. В тридцать третьем. Леониды, вот как их называли. Господи, ну и звездопад тогда случился]. Я все искал черноту, дырки в небесах. На этой кухонной плите с ковшом Большой Медведицы.
Четырнадцать лет матери нет в живых — тот, кого она выносила, свел ее в могилу. Отец никогда не произносит ее имени, и дитя не знает, как ее звали. В этом мире у него есть сестра, которую ему больше не суждено увидеть. Он смотрит, не отрываясь, бледный и немытый. Он не умеет ни читать, ни писать, и в нем уже зреет вкус к бессмысленному насилию. Лицо его — сама история, это дитя — отец человечества".
Согласимся, что ИИ пишет тексты, которые ближе к последнему, чем к предыдущим (Леонард и Брэнд). Кстати, этот отрывок из романа 1985 года определяется ИИ-детектором как сгенерированный нейросетью.
С другой стороны, стиль "гениальных писателей" не всегда находит отклик у читателей. ИИ учитывает и это. Пишет попроще...
Помешанные на процентах спрашивают: сколько у вас от ИИ, сколько от человека? Да какая разница. Это зависит от языковой модели... много от чего.
"Главный герой «Кровавого меридиана», четырнадцатилетний подросток из Теннесси, известный лишь как «малец», становится героем новейшего эпоса, основанного на реальных событиях и обстоятельствах техасско-мексиканского пограничья середины XIX века, где бурно развивается рынок индейских скальпов..."
Сколько в этом романе от самого Маккарти? Никто не знает. Литературные негры — они и в Америке негры.
Можно сказать только одно... В эпилоге нашего вестерна Маккарти много. Его стиль —безжалостные сравнения, деградация, время, природа, смерть.