Душа и Рассудок

Однажды под утро седое,
Где туман опускался к реке,
Возвратился Рассудок с тоскою,
Сжав озябшую боль в кулаке.

И сказал он устало и тихо,
Отводя виновато глаза:
Без тебя в моем мире так лихо,
Что не греет уже бирюза.

Ни победы, ни верные схемы,
Ни холодная логика фраз
Не спасают от внутренней тьмы,
Если свет твой однажды погас.

И Душа улыбнулась устало,
Словно знала все это давно,
И ладонью его прикоснулась,
Будто в старом печальном кино.

Мы с тобою не враги, а крылья,
Без меня тебе в небо не взмыть,
Без тебя мои чувства бессильны,
Им без мудрости трудно прожить.

И под небом, где таяли звезды,
Где рассвет целовал тишину,
Шли  рядом они, не порознь,
Разделив на двоих глубину.

Но с тех пор в этой жизни тревожной,
Где так много потерь и разлук,
Шли они осторожно и сложно,
Пытаясь скрыть боль и испуг.

И когда чья-то вера сгорала,
Остывая в холодном дожде,
И Душа человека терялась,
Растворяясь в немой пустоте,

Тихо-тихо она подходила,
Прижимая ладони к груди,
И чужое отчаянье шило
Вынимала из сердца в тиши.

А Рассудок склонялся устало,
Закрывая от бурь и обид,
Чтобы хрупкое сердце не знало,
Как порою жесток этот мир.

И однажды, холодною ночью,
Где метель заметала следы,
Им навстречу старик одинокий
Шел, согнувшись от горя-беды.

Он шептал: - Потерял я родную…
Дом опустел без любимых шагов…
Я теперь даже не существую,
Только тень среди старых углов.

И Душа зарыдала невольно,
Будто боль его стала своей,
А Рассудок сказал: - Мне так больно…
Но любовь оказалась сильней.

Потому даже после разлуки,
Когда сердце сжимает тоска,
Человек, согреваясь о руки,
Продолжает любить сквозь века.

И старик, посмотрев в небо долго,
Вдруг заплакал светло и тепло,
Словно там, за морозною кромкой,
Его счастье навстречу пришло.

А Душа и Рассудок молчали,
Понимая без слов в тишине:
Если люди любить не устали -
Значит, мир не сгорит весь в огне.

И с тех пор, в человеческих судьбах,
Средь бессонниц, тревог и потерь,
Шли они по раскисшим распутьям,
Открывая с осторожностью дверь.

Там, где мать над кроваткою сына
До рассвета молилась без слов,
Где уставший солдат на чужбине
Вспоминал запах отчих дворов,

Где девчонка, предательством ранена,
У окна замерзала одна,
А в груди её медленно таяла
Не доплаканной боли стена.

Там Душа обнимала незримо,
Согревая дыханьем своим,
Чтобы сердце, почти неживое,
Вновь поверило людям живым.

А Рассудок садился устало
У постели, где плакал старик,
И учил его жить понемногу,
Хоть от боли весь мир был поник.

И однажды спросил он у Души,
Провожая закат у реки:
Почему, даже будучи рушась,
Люди всё же любви вопреки,

Снова тянутся сердцем навстречу,
Снова верят, рискуя сгореть?..
И Душа ему тихо ответила:
Потому что страшнее - не смерть.

Потому что без света и нежности
Даже вечность пуста и темна,
Потому что в последней неизбежности
Человеку нужна лишь Душа.

И Рассудок заплакал впервые,
Не скрывая слезливые дни,
Понимая: все истины мира
Не нужны никому без любви.

И с тех пор, когда чьё-то дыханье
Обрывалось на тонкой черте,
Подходили они в час прощанья
К человеческой хрупкой судьбе.

Там, где женщина в стареньком доме
У окна доживала одна,
Каждый вечер, в болезненной дрёме,
Ждала сына, не узнав, что весна

Уж сменилась холодною вьюгой,
Что давно поседели виски,
Что письмо её мальчика с юга
Не дойдет уже в эти деньки.

И Душа её тихо качала,
Как качают детей в тишине,
Чтобы сердце во сне не кричало
О своей бесконечной войне.

А Рассудок дрожащей рукою
Поправлял ей платок на плечах
И шептал: - Ты увидишься вскоре
С тем, кого берегла по ночам.

И когда её веки сомкнулись,
Став прозрачней осенней воды,
На губах её вдруг улыбнулись
Позабытые счастьем черты.

Будто там, за последнею дверью,
Где кончается горечь земная,
Сын навстречу шагнул ей с любовью,
Тихо маму к груди прижимая.

И Душа отвернулась, заплакав,
Не сумев этой боли сдержать,
А Рассудок, впервые не споря,
Лишь ладонь её молча держал.

Потому что у самой разлуки,
У последней незримой черты,
Даже мудрость склоняется тихо
Перед силой простой доброты...