неумелость любви

Иногда мне кажется,
что мы могли бы спасти друг друга.
Если бы ты был честнее.
Если бы я была теплее.
Если бы любовь
сама по себе
умела удерживать людей.

Но любовь не умеет.
Любовь вообще ничего не умеет
она просто сжигает тех,
кто верит в неё слишком сильно.

Я долго ненавидела тебя.
Потом себя.
Потом дни стали одинаковыми,
и ненависть устала.

Осталась только грусть.

Тихая.
Старая.
Как свет в окне,
где давно никто не ждёт.

И всё же,
если однажды
ты вспомнишь обо мне
не ищи оправданий.

Просто вспомни девушку,
которая смотрела на тебя
так, будто ты был
её последним спасением.

Сначала каждый день
я придумывала,
что ты вернёшься.
Потом
что ты хотя бы пожалеешь.
Потом
что ты просто однажды
не забудешь моё имя.

А потом
перестала придумывать.

И это было хуже всего
когда фантазии о тебе
перестали болеть.

Я научилась улыбаться
без тебя,
и это было похоже
на предательство
самой себя прежней.

Та, которая верила,
что любовь это дом.
А не пожар.

Но теперь я знаю
дом не сгорает
от одной искры.
Его поджигают
каждый день
маленьким молчанием,
маленькой ложью,
маленьким «потом».

И однажды
ничего не остаётся,
кроме пепла
и привычки дышать
в этом пепле.

Я больше не злюсь.
И не жду.
И даже не пытаюсь
понять.

Я просто помню
как это было
любить тебя
так сильно,
что мир вокруг
становился второстепенным шумом.

И, может быть,
самое честное, что осталось у меня к тебе
это не боль,
не ненависть,
не любовь.

А тихое понимание
мы оба были
слишком разбитыми
для такой хрупкой вещи,
как обещания вечности.

Я искала в себе причину
каждой твоей усталости,
каждого твоего молчания,
каждого шага назад
и постепенно
перестала различать,
где заканчиваешься ты
и начинаюсь я.

Я думала
если мне больно значит, я виновата.
Если тебе больно значит, я недостаточно старалась.
Если мы ломаемся значит,
я сломала нас одна.

И в этой логике
я прожила слишком много ночей.

Я научилась извиняться
даже за то, что люблю слишком сильно,
за то, что держусь,
за то, что не умею отпустить красиво,
без дрожи, без крика, без последнего взгляда.

Но любовь не была преступлением.
Она просто была больше,
чем я умела выдержать
внутри себя.

И всё же
я долго ненавидела себя
за нашу боль.

Я становилась тише.
Меньше.
Удобнее.
И всё равно
этого было недостаточно,
чтобы удержать тебя
и слишком много,
чтобы сохранить себя.

Пока однажды
я не устала быть виноватой
за двоих.

И в этой истории
не было злодея.

Была только человеческая
неумелость любви.