Серафима. Гомонили бабы долго...

Гомонили бабы долго.
На своем стояли так,
Тракторами теми вона
Их не сдвинешь ты никак.

«Будут лётать – под колёса
Угодишь ты, так костей,
Не собрать. Как при поносе,
Будем бегать мы по ней,

По асфальтовой дороге.
Мы ж для этого стары.
Вон, не те у нас уж ноги.
Не к чему нам здесь «Гран-при».

Пусть бы ямы, да канавы,
Ни один тогда дурак,
Не нажмет на газ. Ведь надо
После делать кадиллак».

«Да поймите бабы-дуры,
Что дорога – это дар.
Говорю я хоть сумбурно,
Я, конечно, не технарь,

Но ведь можно же опять же,
Положить прям на асфальт,
Полицейских тех лежачих.
Незначительна деталь,

Только скорости проблему,
Снимет сразу, спору нет.
Вот придумали дилемму,
Вы включите интернет.

В деревнях других народ вон,
Просто бьется за асфальт.
Голосуют всей когортой,
Всей родней. Так там печаль,

Не вошли коль в ту программу,
По которой за госсчет,
Им отсыпят щебнем ямы.
Дураков наперечет.

А у вас здесь в каждом доме,
Всякий с придурью сосед.
Уронили вас в роддоме?
Ай, от старости тот бред?

Вам лечить маразм уж впору,
Вы же лезете в дела,
До которых априори,
Не дошли умом пока».

«Заговаривать нам зубы,
Тут не стоит. Глупых нет.
С тротуаром если б вкупе…
Но не выделен бюджет.

А один асфальт, конечно,
Лишь прибавит нам проблем.
Не сойдем, кума, с крылечка.
Нам такая жизнь зачем…?».

«Ой, опять не слава Богу.
Говорю же – выход есть.
Бьете зря вы здесь тревогу,
Лишь бы что сказать невесть.

Повторяю, для убогих,
Что асфальт в глухом селе,
Не проклятье… И не спорьте…
Впрочем, вы-то на метле

Знать летаете. Вы ж ведьмы.
И на шабаш собрались.
Только это дело третье,
Не стоит на месте жисть.

Тормозить прогресс – такое.
Встать реформам на пути,
Бесполезно, глупо вдвое,
Не хотеть не жить в грязи.

Двадцать первый век на свете.
Мы же месим грязь туфлей.
Красота в приоритете,
Эстетичность… это в зной

Без проблем пройдешь грунтовкой.
В грязь же, в слякоть, в дождь опять,
По асфальту лучше топать.
Вам бы только тишь, да гладь,

А вот эти все новинки,
Суррогатный интеллект…».
«Так искусственный же, Симка».
«Пусть и так, для вас лишь бред.

Вам бы все бы по старинке.
Не возьмете в толк одно.
Что прогресс, он и в глубинку,
Доберется все равно.

Вы ж, как глупые гусыни,
Спрятав голову в песок,
Жить хотите и поныне,
Как замшелый тот пенек».

«Вот умна ты вроде с виду,
А несешь такую дурь.
Про гусынь вообще обидно,
И в мозгах такой сумбур.

Ведь в песок-то головою,
Страус прячется, не гусь.
Мы же здесь хотим покою,
Что б не дуть нам дома в ус,

Как пройти до магазина,
И не бегать от машин.
Не по возрасту нам с Зиной,
Прыть уже не та. Гусынь,

Так и тех заставить бегать
Трудно, Сима. Так что зря
Это. Знаешь, тешить эго,
За наш счет ты хоть шустра,

Но не выйдет. Нас ведь больше.
За тебя один Игнат,
Он дорогу хочет тоже,
Старый пень, твою-то мать,

Ведь ни прав, и не машины,
И мопеда даже нет,
Разогнуть не может спину,
Ходит с палкой в сельсовет…»

«Ты Марина сказанула,
Сельсоветов нет давно…»,
«По старинке я, огульно,
Власть-то есть ведь все одно.

Называется иначе,
Только суть-то та же. Мне ж
Так привычней. Дальше бачу,
Дед Игнат людей промеж

Мнится местным сумасшедшим.
Друг Альцгеймер у него.
Только смолоду он, грешный,
Был не лучше. Он пивко,

Не потягивал. Игнатий
Был всегда особняком.
Поклянусь хоть на распятье,
Сядет с книгой он рядком.

И читает сутки кряду.
Шибко умный для села.
Поступил бы на физмату,
Захотел бы коли. Зря

Не пошел. Игнатий грезил
Вишь совсем другой стезей.
Он себя в глазах до рези,
Знать, на поприще не той

Видел…». «Снова зря, Марина.
Слово «поприще» оно,
Рода среднего. Разиня,
Почитала бы чего.

Ты ж безграмотней Антошки.
Но ему-то только пять.
А тебе поболе трошки,
Баба – ягодка опять.

А такие вона ляпы.
И не стыдно нифига.
На каком, скажи, этапе,
Школу бросила? Годка

Не хватило до начальной?
Иль с четвертого ушла?»
«Что несешь-то? Я нормально,
Отучилась. Кстати, два

Никогда не получала.
В аттестате за восьмой,
Так вообще такие баллы,
В институт мне путь прямой.

Ну девятый – тут сложнее.
В этом возрасте у всех
Уж гормоны, хоть в лицее,
Ты учись, в селе хоть. Эх!

Покатилась по наклонной.
В том винить кого сейчас?
Но спряженья помню все ж,
А ведь то не третий класс.

И падеж какой коль надо,
Назову, не ошибусь.
А сказала так, цитата:
«Для эффекта». Много букв,

Это тоже, бабы плохо.
Курсы в городе прошла,
Говорить училась… лохи
Чтобы слушали меня.

Называется наука,
Так мудрено, что сейчас,
Вспоминать – сплошная мука,
Уболтаю ж всех на раз».

«То есть мы – и есть те лохи?»
«Зина, ты чего несешь!
Объясняю, коль оглохли,
Курсы это, хошь, не хошь.

Обвинили вы некстати,
Что безграмотная я,
Ну, так вот вы будьте-нате,
То напраслина все, зря.

Я умнее всяких многих.
Знаю, где воткнуть словцо.
Вы ж мне тычете убого,
Обвиняете в лицо…»

Бабы спорили до ночи,
Все рассорились вконец.
Подрались потом… короче,
Это полный был пипец.