Мужской разговор

«Расскажу о любви»
повесть

Глава
«Мужской разговор»

Сижу на своём рабочем месте спиной ко всем, лицом к окну. Даже свой письменный стол я поставила так, чтобы никого не видеть во время восьмичасового рабочего дня. Работаю я инженером-технологом второй категории уже не один год, поступила сюда сразу после машиностроительного техникума по направлению.  Один день проработала в литейном цехе стерженщицей, потому что училась в группе 20 ЛП (Литейное производство). Человек с гуманитарным уклоном, с детства пишу стихи, училась в музыкальной и в художественной школах, а по профессии «литейщик». Всё в моей жизни поперёк да вопреки.

В машиностроительном техникуме я  была редактором стенгазеты и на заводе — тоже.
В литейном цехе меня поставили на стержневой участок и дали в руки отбойный молоток, который трамбует стержни для опок под чугунную заливку. По внешнему виду можете себе представить маленькую, ростом сто пятьдесят с кепкой,  худенькую, весом сорок три килограмма девушку. Я включила его и затряслась вместе с ним, подпрыгивая на месте.
Мастер нашего участка, тут же сказал:
- Чтобы завтра же её здесь не было.
Начальник литейного цеха похлопотал и меня перевели в более тёплое и спокойное место.

Так я оказалась в заводоуправлении за письменным столом, но надо же было такому случиться, влюбилась в заместителя начальника Общетехнического отдела Николая Александровича Черняева.
Он тоже меня заметил, но скорее, как талантливого человека. Он сам любил поэзию, хорошо разбирался в живописи, прекрасно пел, но, как и я, оказался на заводе  тяжёлого машиностроения. 
Пока он был замом всё шло хорошо, мы общались, он просил написать стихи  его друзьям к юбилеям или начальникам цехов и отделов. Но потом он быстро из заместителя перешёл в начальники и у него меньше стало времени для нашего с ним общения, да и женщины вокруг него стали покрупнее и по статусу выше, например, главный бухгалтер завода Бударова Вера Андреевна, директриса заводской турбазы  Безрукова Александра, секретарша директора Галина Разыграева.  Все женщины красивые и уверенные в себе.

После суда народных заседателей, а проще говоря, после женской экзекуции, когда они полчаса учили меня моральному поведению, вступившись за неприкосновенность советской семьи моей и Черняева, я обещала им, а, главное, себе, что не буду с ним общаться сверх производственных тем, и слово держу, не захожу в кабинет и не разговариваю в коридоре. Но тут вдруг они сами мне передали, что меня вызывает начальник на ковёр.

Приходится идти. Иду и думаю, что я сделала не так, зачем он вызывает меня на ковёр. Вхожу в кабинет и вижу, что на месте, где должен быть начальник отдела Николай Александрович Черняев сидит начальник моего бюро Михаил Иванович Конарев. Он никак не может сидеть на таком высоком по иерархии стуле.

Хотя я тут же вспоминаю, что они друзья по рыбалкам. Мой муж тоже в этой компании.

- Заходи, - говорит Михаил Иванович. - Это я тебя вызвал. Хочу с тобой поговорить без свидетелей о вашей подозрительной дружбе с Николаем Александровичем. С ним сейчас тоже ведут беседу старшие по возрасту товарищи в комнате напротив. А свой кабинет он выделил нам с тобой.

Кабинет прямоугольный. Напротив двери большое трёхстворчатое окно, над ним тяжёлые атласные шторы. Посередине стоят столы буквой «Т», стулья. У входа коричневый полированный шкаф.
На стене картина с пейзажем. Обычно в таких кабинетах портреты вождей висят, а у него - природа, река, лес, водопад.
Возле главного стола стоит большое кресло с поворотным механизмом, на столе много телефонов. Один прямой с директором, другой с диспетчерской службой, какой-то для громкой связи, для форума с начальниками цехов и другие, и другие, не знаю для чего.

Всё это я успеваю рассмотреть, пока Михаил Иванович подбирает слова с чего начать мужской разговор по-советски, то есть по совести. А начинает он так:

- Ты знаешь, что твой муж Шамиль друг моего сына и мой друг. Я уважаю его и знаю, как порядочного, умного и честного человека. Поэтому прошу тебя не осквернять его имя.
Когда мы оказываемся на рыбалках в трудных ситуациях, бывало такое, сама знаешь, на него всегда можно положиться.
Помнишь, как наш снегоход зимой провалился под лёд и пошёл ко дну, именно Шамиль в первую очередь спасал нас, а потом — себя.
Когда я заснул во время летней ночной рыбалки у костра и не заметил, что моя куртка горит, он проснулся и потушил огонь.
Когда у нас на лодке сломался мотор, а мы были только вдвоём, он грёб до самого берега один, потому что моложе меня.
Я знаю, что он любит тебя, видел не раз, как он волновался из-за наших приключений на рыбалках, что ты будешь переживать. Не хотел, чтобы ты переживала.

Я стою, как вкопанная в пол статуя. Пожилой мужчина давно вышел из-за стола,  ходит вокруг меня медленно и продолжает:

- Все в отделе, да и на всём заводе уже давно заметили ваши симпатии друг к другу, а у тебя семья и двое детей и у Николая семья и двое детей, поэтому обещай мне прекратить любовную связь, если она уже есть, и не допускать дальнейшего развития, пока не зашло слишком далеко.  Николаю в кабинете напротив Никифоров Вячеслав Степанович сейчас говорит тоже самое. Ты иди, а Николая мы отпустим позже, как только ты уйдёшь на своё рабочее место.