Ад. Отрывок из поэмы

                (Отрывок.)
                Видишь ли ты те далёкие высоты?
                Сенека.
                Я видел Ад. О, если б то был сон.
                Я расскажу вам, заглушая стон стон.
                Дьявольская месса, гл.3, ст.7


        Тому, кто был в Аду, под солнцем места нет.
        И проклят будет тот, кем будет Ад воспет.

        Там ненадёжно всё: то - осыпи, обвалы,
        То разверзаются гигантские провалы.

        Я помню скважистые камни, ту тропу,
        Когда не знал, куда поставить мне стопу.

        Там солнце чёрное и чёрные же скалы.
        О, если б видел кто те жуткие провалы.

        Хлестали молнии и бури свирепели,
        И скалы рушились, и облака горели.

        Когда б то на земле, взмолиться было б впору.
        Но мы не на земле: в себе искал опору. 

        Уж был и Он не тот, как прежде, - был иным:
        Суровым, собранным и на слова скупым.

        И часто думал я: да тот ли это Дьявол?
        Но мысли слышал Он: был взгляд его лукавый.

        Тропа всё круче вверх, и я шагал упруго.
        Сандалии на ноге завязанные туго.

        Желанье поборов хоть раз взглянуть назад,
        К Вершине то и дело устремлял я взгляд.

        Всё выше вверх, всё выше, выше, выше.
        Но сколько бы не шли, не становилась ближе.

        Когда-то так же вел Он нас с Христом в пустыне,
        И вот заветный путь – к зияющей Вершине.

        Здесь всё, что некогда росло или дышало,
        В подобье призрачном своем существовало.

        Вот - ходят люди, звери, там - плескались воды, -
        Но всё: трава, леса,  животные, народы -

        Их ветер приносил, и вихрем разрывало.
        Здесь призрачно всё то, что Там - существовало.

        Мы шли сквозь них - тропой, меж скалами петляя,
        Их ветры гнали прочь, и путь нам очищая.

        Но Он на всё смотрел – холодный, равнодушный,
        Я твёрдо шёл за ним, во всём Ему послушный.

        Здесь толпы, что до нас прошли, - неисчислимы.
        В молчании тяжёлом, грозном шли и шли мы.

        Но шаг не скор, и был я - как теперь пред вами:
        Не пыткой изнурён, но долгими веками.

        Чем дальше с Ним мы шли, чем выше поднимались,
        Тем чаще на пути пещеры нам встречались.   

        В них вечность провести – то не понять рассудком.
        Прилипшие к камням, теснясь в покое жутком,

        Едва ль весомей сна, - таились души – тени,   
        Прозрачностью своей уличены в подмене

        Живых, - красавицы, вельможи ли, поэты,
        Властители земли, что в мантии одеты, -

        Кружили смерчи их и молнии сжигали,
        Провалы глубоко их в безднах погребали.

        А кости? - Побывав воров добычей дерзких,
        Остались догнивать во власти гнусов мерзких.

        Иль вовсе в брюхах крыс, хозяев куч навозных. -
        В Аду ли вспоминать о судьбах ваших звёздных.

        О, жизнь земная... Жизнь... Нет ничего злосчастней:
        Бессмертие в Аду – вот злейшая из казней.

        Добычей быть ветров иль смерчей, молний, бездны, -
        Земные боги здесь смешны и бесполезны.    

        Так вот… Там был подъём. Дорога не легка.
        Я тот увидел грот ещё  издалека.

        Но я уже всё знал, когда мы вверх взбирались.
        И ровно в тот момент, как с гротом поравнялись, -

        Стояла в глубине, сияя тихим светом,   
        Как в самый первый день, прекрасна, - в гроте этом.

        Прозрачная, она, казалось, задрожала,
        Метнулась в сторону, вглубь грота побежала.

        «Постой, любовь моя, постой! Остановись, -
        Взмолившись, кинулся я следом, – оглянись!

        Ты узнаешь меня? Я здесь, в Аду, с тобою!..»
        Услышав голос мой, и, тронувшись мольбою, -

        Вот руки подняла – обнять ли, защищаться?..
        «Там смерчи вдалеке, - пора уже прощаться, -

        Сказал Он, - и огнём светились роговицы, -
        Окидывая дали взором хищной птицы. -

        Глянь: полосою чёрной горизонт очерчен,
        И всполохи кругом: сюда несутся смерчи.

        Успеть должны мы за хребет перевалить.
        Прощайся же с женой, пора нам уходить.»

        Прозрачная, но взгляд – с любовью, как тогда...
        Прощались с ней в Аду, теперь уж навсегда.

        Свет губ поцеловал, - взглянула на меня:
        «Хотела бы тебе я подвести коня», -

        Так по губам прочёл, как в ночь, перед рассветом, -
        Когда пред Христом, связав себя обетом...

        Я тень любимую в объятья заключил,
        И сомневался я: да правда ль, что я жил?

        И вспомнил я тот день, когда меня сжигали,
        И вас, святой отец: грехи здесь отпускали.

        О вороне ещё, поправшем крест когтями,
        И вновь хотелось мне объятым быть страстями.

        В Аду, как в жизни, - ввысь дорога не легка.
        К Вершине долог путь, то - долгие века.

        За веком век, за веком век, - идём, всё ближе,
        А солнце чёрное над нами - ниже, ниже.

        Хлестали молнии, и сотрясались скалы,
        И смерчи падали и множились провалы.

        Пред адскою стихией всё и вся смирялось
        Ад был совсем не тем, что прежде представлялось.

        Но вот, преодолев последнюю кручину,
        Когда мы, наконец, поднялись на Вершину,

        Хоть мысль пронзительна и взгляд мой не потух, -
        Увидел вдруг себя: я стал бесплотный Дух.

        Так, Чернокнижника в сан новый возвели,
        И на Вершину с Ним взошёл как Дух Земли.

        Взглянул я на себя – сияю ль мраком, светом?
        Не сон ли это всё, - и мучился ответом.

        Пред взором изумлённым простирался Ад.
        «Возможно ли теперь назад мне бросить взгляд?

        Скажи, в чём смысл пути – рожденья, бытия?
        То благость для меня иль путь - епитимия?

        Скажи, зачем я здесь?» – «Пройдя земным путём,
        В костре, - Он отвечал, - очищен ты огнём.

        «Отныне для тебя конца нет, нет начал», -
        Обозревая Ад, мне Дьявол отвечал.

        «А сколько же мы шли?» – «О, миллионы лет!»
        «Так много?!» - «Много ли? – Для Вечности лишь след.»

        Ответ меня смутил. – «Неужто ж не предел
        Здесь моего пути?» - Спросить я не успел.

        И то, что далее происходило с нами –
        Ни с чем нельзя сравнить, ну, разве что со снами.

        Вдруг содрогнулся Ад и всё, что есть, притихло,
        Всё съежилось кругом – что твёрдо или рыхло.

        Так, в раболепии застыл мой Господин:
        Среди отрогов скал,  из дальних тех лощин -

        Мрак, - с чем сравнить! - всходил, и рос, и поднимался, -
        Прижавшись к Дьяволу, я сам невольно сжался.

        Когда и молнии, застыв, вдруг изогнувшись,
        Метнулись прочь, дугой, от Мрака отшатнувшись,

        Всё мужество призвав, какое только мог,
        Спросил я Дьявола: «Скажи мне, кто он?» - «Бог.»   
               
              1-5.05.2026. Неаполь.