Мне вчера приснилась Колыма

Мне вчера приснилась Колыма, 
Как гармонь, надтреснутая малость, 
Вдоль дороги вьюжная тесьма 
За снежинкой в пропасть ухитрялась. 

Снег скрипит — как шепчет старикан, 
Что тайгу прошёл от кости, и до корня, 
За фонарями — снежный караван 
Да собачий лай звенит проворно. 

Метель же, словно рукавица, 
Затёрла небо, звёзды  в пух, в дугу, 
А душе такой каприз приснится — 
Бросить город, и шагнуть в пургу. 

Там тропинки — нитки без иглы, 
А кедра,  привязанные к небу, 
И медвежьи свежие следы 
По сугробам словно в цирке,  на потребу. 

Я шагал, и пухлый наст хрустел, 
Как бумага писем непрочтённых, 
Возле ёлок будто севера свирель
Напевает мне мотив неутомлённый. 

А речка — своенравная сестра, 
Не заботясь ни о лодках, ни о брёвнах, 
Ледяная, хмурая, остра, 
Словно взгляд у девки несговорной. 

То замрёт, закутавшись во льды, 
А под ними гулкое упрямство, 
Будто бьётся сердце той звезды, 
Что забыла про своё начальство. 

Я стоял  застывший и немой, 
Снег на шапку падал, мягко, вяло, 
И казалось — шутит шар земной, 
Перекинув в степь лесное одеяло. 

Пела вьюга, хлопала платком, 
За плечо хватала, хохотала, 
Словно старая с добром 
Карты в путь мне снова тасовала. 

Колыма мне снилась не вдали — 
По щекам мороз пробегом лезет, 
Будто в небе застучали журавли 
И зовут: «Ну что ж ты, парень, трезвый?» 

Просыпаюсь — мокрое окно, 
На подушке северная россыпь, 
Снег с балкона в улицу свезло, 
Город ярким кажется, как осень. 

Но в груди осталась Колыма — 
Хриплый смех метели на пригорке, 
И тайга, как русская тюрьма, 
Только с небом, не с решёткой в створке. 

И с тех пор мне кажется порой: 
Чуть в стакан гранёный  наливая — 
Сразу пахнет ёлкою сырой, 
Серым небом, Севером без края. 

И шагаю в будничный трамвай, 
Будто в сани, мчусь сквозь свет и стужу, 
Знаю я, не будет больше— «Поезжай!» — 
И дорога северная станет уже.