Обувь в магазине сплетни и страсти

Ироничный стих о жизни обувной витрины.
Через их диалоги раскрываются человеческие черты —
тщеславие, зависть, надежда, разочарование и даже юмор.


На самой верхней полке —
Стояли белые кроссовки.
На покупателей — туда, сюда —
Смотрели свысока,
Одни.

— Нет, посмотри, опять все мимо!
— Ага, не говори, а мы ж красивы!
И так они блестят, сверкают,
А покупатели лишь головой мотают.

— Ну, мам, давай мы эти купим!
— Вот серые, примерь — мы их возьмём.
Кроссовок выглянул вперёд:
— Ну, тьфу ты, что за вздор!
Как сыну-то купить такой позор?!

Тут женская туфля — «Какая красота!»
— Вот, вот, и мы о том же!
— Да не про вас я, про себя.
Зелёная и красная переглянулись
так слегка.

— Жена, смотри, огонь — а не сандали!
— Ой, старый, что ты на себя напялил?
И кроссы дед назад поставил,
И полка сверху вся в печали.
Перерыв.

Вдруг левый брат как заорёт,
а правый рот шнурком заткнёт.
— Да что творится в магазине?
Туфлю перекосило сильно.
И шлёпки под прилавком затряслись.

— Такое раньше было в магазине.
Сапог задумчиво продвинул.
— Та, дед, закрой свой рот.
В тебе ходить лишь по болоту.
Эй, туфли, вы чё ржёте?
Полночь.

Зашевелились мокасины:
— Эй, тише! Мы ведь на витрине.
— Пф, вы кто такие?
— Мы — стильные картины.
— Ха, на вас шнурки пришить забыли!

Снизу берцы заорали:
— Закройте все свои хлебала!
Тишина.

Кроссовки ёрзались слегка:
— «Икона стиля» — что за ерунда.
И в зеркало глядя, едва добавили:
— Никто нам не ровня.
— Ой, тоже мне краса!
И как корону, каблук поправили синхронно,
И вместе так: — Да! Мы — туфля!

Кроксы буркнули под нос,
балетки: — Ха-ха-ха, ну прям разнёс!
Кроссовок потемнел от злости.
Вьетнамки, монки, Мэри Джейн:
— Пойдёмте, девочки, здесь не удел.
Утро.

Продавец зевнул, взял белые кроссовки,
и в мусор их швырнул неловко.
И обувь замерла вся в раз.
— Опять тут туфли танцевали вальс?
— Я? С кем? Тьфу. С сапогом?!
— Ну, я ещё могу! Ведь я огонь.

Ботфорты: — Вот умора, ну и ну!
И продавец так искоса взглянул: — Гоню!
Пойду, я бахну кофейку.

А берцы гаркнули, что дрогнул магазин:
— Что будем делать? Как спасать гламур?
Тут продавец зашёл, и глаз спросони теранул:
 — Что кроссы делают внизу?
Поднял.

Раздался голос сбоку: — Тише там!
Все замерли. И на прилавке, возле кассы,
те белые кроссовки стояли словно два министра моды.
Майбах.

Вдруг двери магазина распахнулись,
Вошёл такой же фитнесом полудурок.
Туфля небрежно: — Да-да, конечно.
Балетки: — Ой, какой мужчина, нежный!
Берцы: — Понеслось! — и невзначай поправил нос.

На кассе пикнул терминал.
Хозяин белые кроссовки забирал.
Был выходной, и продавец ушёл домой,
а полка верхняя была пустой.
Тишина.

Туфля сказала тихо: — Что вы, звёзды...
Берцы всхлипнули негромко.
Сапог поправил голенище.
Из-под прилавка шлёпки вышли.

И мокасины важно так сказали:
— Искусство вечно, ну а мода...
Туфля вздохнула: — Ладно, девочки, не нойте.
Вдруг сверху что-то грохнулось на полку.
— Ну что, здорово, нищеброды.