У стелы Победы

Я понял: я нужен здесь — и вот
посыл  серьёзный, как выстрел в лёд,
в холодное небо, в разрывы туч
отправил. И вышел на землю сияющий луч.

Нас здесь собрали — в этот день и он гигант,
он собирал изюминки на наш общий ряд.
У памятного стяга — ни шагу вспять,
чтоб слышали нас миллионы в этот день опять.

Слова произносили о подвигах
В небеса отправляли за памятью,
за стремленье не кланяться, а жить,
за возможность то небо глазами любить.

И тогда к стеле, где остыл военный гранит,
кавалер орденов — не согнут, стоит.
И вещал нам о правде, о том,
как он шёл, как нужен был каждый вздох.

«Наши мёртвые нас не оставят в беде, —
голос резанул по утренней звезде. —
Наши павшие — как часовые… Смотри:
отражается в небе в лесу, как в воде».

Он читал не по книге — по тихим кострам,
по тому, что забыть невозможно к утру:

(из писем)
«Я живой. Снаряды над головой.
Мама, буду биться до последней, до той
капли крови…»

(из Симонова)
«Жди, когда из дальних мест писем не придёт,
жди, когда уж надоест всем, кто вместе ждёт…»

(из Дементьева)
«Кадр сменился. Сын остался жить.
Просит мать о сыне повторить».

(из Маршака — мальчик на снегу)
«Стоит, зажмурившись ребёнок —
последний гражданин села».

И про то, как (из Рождественского) волосы
стали смертельной белизны —
видно, много белой краски у войны.

Как (почтальонка) Нюрка-беда
разносила по хатам: «Вот он, живой… А это — беда».
Малолетка, а в косах — седина.

Как («Держись, сынок!») в воронке мальчонка
звал маму, а после — «Держись, сынок!..» —
и держалась страна, как держится звонкий
колос на поле, где кончился срок.

И про то, что («Несовместимы дети и война») —
эти строки читала девчонка одна,
что младше нас на двадцать, а может, на сорок лет,
и в её голосах — тот же самый свет.

Она так читала, что мурашки по коже —
не убежит эта память, не спрячется, Боже.
Она в каждом из нас — тишиной, огоньком,
тем же небом голубым, тем стишком.

Туман ползёт, ветер шары крутит,
у древка стяга трепещет, гудит.
Сорвать пытался — из выси или согнуть —
бело-сине-красный стяг, да не свернуть.

Не вышло. Всё серьёзно. Дети
доказали: и в ливень, и в туман
этот праздник — сквозь годы настал.
И он длится. Пока не уйдёт

тот, кто понял однажды: «Я нужен здесь».
И взлетает посыл, как последняя весть,
не разбитый туманом, не сбитый враз —
на ладонях, на голосах, на «На протяжении…» фраз.

А кавалер орденов всё стоял у стелы.
И в его тишине не осталось войны.
Только правда: мы помним. А значит — живём.
И слова, что вернулся, словно со старых времен.