Седая пыль...

"Сегодня ночью над Тульским Суворовским училищем был сбит БПЛА....И на чужой земле в это время погиб солдат, что бы, Суворовцы продолжали жить и учиться..."

Седая пыль медленно оседает на выжженный танками израненный чернозём.
Земля,обязанная рожать хлеб,теперь исторгает из себя лишь осколки металла.
Мы молчали,когда слова ещё имели хоть какой-то спасительный вес,
Но история оказалась голодным псом, проснувшимся от пьянящего запаха крови.
Кто-то в тёплых кабинетах безжалостно передвигает фишки по цифровым картам.
Для них разрушенные города — лишь тактические узлы,
А погибшие люди — статистика. В окопе никакой геополитики нет.
Здесь есть только дрожащие пальцы, судорожно вцепившиеся в приклад автомата.
И сорванный крик молодого парня, зовущего мать за мгновение до разрыва мины.
Он не собирался становиться героем чужих вечерних репортажей.
Он хотел просто жить,любить!!!
Эфиры переполнены бравурными маршами и тщательно срежиссированной массовой ненавистью.
Спикеры в дорогих костюмах и рясах призывают к очищению через священный огонь.
Но этот огонь оставляет в душах пустоту.
И в каждом доме, чью дверь сегодня открыла похоронка, навсегда поселяется могильная тишина.
Эта звенящая, мёртвая тишина звучит в ушах гораздо громче любых артиллерийских залпов.
Лозунги сменяют друг друга, словно грязные декорации в дешёвом провинциальном театре.
Вчера мы молились все вмести в храмах, сегодня рвём друг другу глотки из-за цвета накрахмаленной ткани.
А истинная суть остаётся неизменной — растерзанная плоть и сломанные души тех  кто вернётся обратно.
Они принесут эту проклятую бойню в своих расширенных зрачках, спрячут её на дне стакана или на игле шприца…
Пыль покрыла брошенную на детской площадке куклу с оторванной рукой.
В её искусственных глазах отражается небо цвета свинца и нашего тотального бессилия.
Небо, в котором давно хищные силуэты беспилотников и слепая смерть.
Мы истерично шьём всё новые флаги, чтобы прикрыть ими  преступления.
И каждый из нас теперь живой,соучастник этой войны.
Кто-то своим прямым преступным приказом, кто-то своим хладнокровным нажатием на  курок.
А кто-то своим удобным, трусливо-безопасным молчанием, спрятавшись за закрытой дверью.
И никто уже не помнит, где находится рычаг тормоза.
Архитекторы этой катастрофы с высокомерной улыбкой фиксируют исторические вехи, уютно откинувшись на спинки кресел.
В то время как измученная сухая земля продолжает ненасытно поглощать своих  детей.
И когда однажды окончательно рассеется едкий дым, и последнее орудие навсегда захлебнётся своим лаем,
Что останется нам, растерянно стоящим на выжженных руинах нашего собственного мира?
Абсолютных победителей не бывает там, где люди сознательно и методично забывают, как быть людьми!
Останется лишь огромный, бесконечно тянущийся за горизонт некрополь под равнодушными куполами храмов.
И нерождённые поколения будут проклинать эту мрачную эпоху, касаясь холодных  дат.
Ледяной ветер беспощадного времени сорвёт пелену, обнажая истинный, пугающий лик столетия.
Лик, грубо искажённый массовой паранойей, алчностью и первобытной жаждой кровавого превосходства.
С обжигающим ужасом, невыносимо пронизывающим до самых костей, приходишь к неизбежному ответу:
Да!… И кровоточащие флаги, и бесконечные кресты — это то, что мы выбрали себе сами…