Фигаро

«Фигаро»
 
Мы  «Фигаро» ленкомовский смотрели,
С опаскою – не знали, он каков.
Толи хотели, толи не хотели –
Ну, как играть после таких полубогов ?

В «Сатире» - Ширвиндт, Корниенко и Миронов
Такую планку задали – Бог мой !
А Пельтцер, а Васильева, Авшаров,
А Плучек – режиссер любимый мой !

А сценография, что сотворил Боровский,
В изящном стиле, стиле рококо,
А музыка – Россини, Моцарт и Чайковский
Казалось – никогда уже никто

Не должен, не осмелится,  не вправе
На сцене эту пьесу воплотить –
Изящный перл в  изящнейшей оправе
И жизнью даже ведь  пришлось то оплатить.

Андрей Миронов в белом, красном, чёрном.
Костюмы были очень хороши !
И отражали на  «Сатире» сцене
Три разных состояния души.

Цвет белый – радостный и праздничный в начале.
ТО цвет любви Сюзанны к Фигаро.
Цвет красный – цвет сомненья  и печали,
И чёрный – скорби цвет, известно то давно.

В атласном чёрном о блёстками костюме
В последний Андрей на сцене был
И по легенде, в этом же костюме
Ушёл навек в рассвете своих сил.

Его талант был так неординарен!
В комедиях – блестящий комик он
В ролях серьёзных он оригинален,
В трагедиях – велик, как  Актеон.

Но в нём самом всегда была грустинка,
И обаянье – важная черта.
Как –будто лёгкой грусти паутинка,
Хотя казалось – не боится ни черта ?

Да так и было – он не  побоялся,
И вопреки советам докторов
Он предпочёл играть – не наигрался –
Когда душа вдруг вышла из оков.

И никогда уже в  подлунном мире
Такого не увидим Фигаро.
Так, может, там,  послушно дивной лире,
Он удивляет Апполона самого.

Ведь написал великий гений Ницше,
Что наступили сумерки богов,
И где-то есть в какой –то горной нише
Приют для всех низвергнутых богов.

Там Апполон и юные хариты,
Там Клио, Терпсихора, Мелькомена.
И может там – актёры и пииты,
И наблюдают, какова  их смена.

А смена их блестяща – это правда,
Играют с упоеньем вновь и вновь
В Ленкоме – Лазарев, Певцов,
Степаненко, Захарова – несут со сцены
К зрителю любовь.

И, может быть, ушедшие  коллеги
Оттуда, сверху, рукоплещет им.
Завистливы только моральные калеки.
Средь гениев отнюдь  не место им.

И «Браво, Фигаро!» - с небес мы слышим
То светлые приветствуют своих
Мы тоже восхитимся и услышим
Чудесный звук оваций неземных.