***

В пустых дворах застыли тени строек,
 Где раньше смех катился колесом.
Мир стал черствее, выжженнее, вдвое,
 И страх зашел незваным гостем в дом.

Мы знали боль лишь по страницам книжным,
По выцветшим рассказам стариков,
А ныне — небо воет волком ближним,
Лишая нас и сна, и берегов.

«Куда уходит детство,
В какие города?
И где найти нам средство,
Чтоб вновь попасть туда?»

Оно бежит от копоти и стона,
Туда, где не заклееные окна,
Где нет в подвалах горького притона,
И где по вечерам царит луна.

В рисованном раю застыли маски:
Там Винни-Пух не может разобрать,
Зачем летят не птицы — злые вихри(встряски)
Зачем привыкли люди умирать.
Крош и Лосяш молчат, смотря на пламя,
Их яркий мир рассыпался в труху.
Над ними — небо, порванное нами,
И кровь на почерневшем лопухе.

А Леопольд...
Он всё глядит с экрана,
 Где кадр застыл, иссеченный свинцом.
 В его глазах — зияющая рана,
Он стал седым и сломленным гонцом.
«Ребята...» — шепчет, но за воем взрывов
Не слышен голос, ставший вдруг чужим.
Мы заперты в безумии разрывов,
И мы не дружим — мы в огне горим.
«Оно уйдет неслышно,
Пока весь город спит.
И писем не напишет,
И вряд ли позвонит».
Оно уходит в шлеме и в броне,
Среди сирен, терзающих округу.
Кто знал, что через двадцать лет, в огне,
Мы станем смертью для себя и друга?
Мы ищем выход, жмем на все засовы,
Но детства дверь забита на корню.
Там, где когда-то пели про основы,
Теперь поют молитвы к февралю.
Нам не вернуться. Выжжена дорога.
И ненависть — единственный ответ.
А в тишине, у старого порога,
Лишь пыльный Кот глядит нам долго вслед.