Снова Рюрик ходит по Изборску

Снова Рюрик ходит по Изборску,
Спрашивает всех, кто жив вокруг:
Много ли осталось производства
В борзой вакханалии услуг?

А ему ответствуют про скрепы,
Про союз раввина и попа.
Мужики покорно чешут репу,
Бабам лишь бы был кэшбэк и СПА.

Всё проСПАли, что проспать возможно,
Прошлому сказав: "Пока-пока!"
Офицеры — хвать себя за ножны:
Нет внутри надёжного клинка.

Нет внутри ни вектора, ни стержня
У безбожно вставших за штурвал.
Предлагает штурманов всё тех же
Ряженых весёлый карнавал.

Предлагает лоцманов — команде
Выбрать путь, где мели помертвей.
И слышны повсюду мат на мате
От сырого трюма и до рей.

По Руси, по Малой и Великой,
Иудеи сколько лет подряд
Тянут финансистскую волынку
На монетаристский тухлый лад.

То ослабнет, то окрепнет рублик,
Но финал всей музыке — бекар.
И уже покинул новый Рюрик
С Синеусом, Трувором дракар.

И внушают нам под "трали-вали",
Дескать, бесталанен наш народ.
С севера варягов призывали —
Каганов с югов настал черёд.

Надобно призвать побашковитей,
Чтобы штраймл шире многих шляп,
Пусть бы изъяснялся на иврите,
Чтобы ничего не понял раб.

Сами ведь не справимся, пожалуй,
Как ни собирай с себя налог?
Для того таёжные пожары
И большого голода пролог.

Для того и денацификаций
Гордостно открыта череда.
Всяким чужанином увлекаться
Нашей воле свойственно всегда.

Ни в раскладе внутреннем, ни в МИДе,
Нам, армяк ли носим или фрак,
Свойственно врага в упор не видеть,
Если указует он, кто враг.

Если он в кого-то целит коготь
И кричит: "Ату его, ату!" —
Доверяем. Оттого, должно быть,
На миру всеобщем и в быту

Жизнь у нас не сахар, не повидло,
Не пуховой выделки кровать.
Остаётся только на молитву,
На молитву к Богу уповать.

Долгий век ушибы потираем,
Между прочим ропщем, а притом
Если и молитву потеряем,
Значит, ничего не обретём.