Без названия

Ты был как свет в квартире, где давно погасли лампы,
Когда весь мир давил мне прямо лезвием к виску.
Я собирала жизнь дрожащими руками,
А ты молчанием лечил во мне тоску.

Когда учёба душу рвала на кусочки,
И каждый день казался адом без конца,
Ты приезжал ко мне среди глубокой ночи,
Чтоб просто рядом быть — и оживали сердца.

Когда коробки, переезд и страх удушьем
Сжимали грудь так, будто воздуха нет,
Ты был единственным, кто слушал меня душой,
Кто среди холода умел хранить мне свет.

Я помню звонки, истерики, срывы и слёзы,
Как ты шептал: «держись, пожалуйста, живи».
Ты собирал меня, когда внутри морозом
Все чувства умирали посреди зимы.

И знаешь, страшно не от крика и не боли,
Не от того, что мир опять сошёл с ума.
А от того, что тот, кто клялся быть со мною,
Однажды просто взял — и выбрал не меня.

Ты наговорил так много — остро, грязно, колко,
Будто чужим внезапно стал за пару дней.
И я стояла, как разбитая девчонка,
Не понимая, как дышать становится больней.

Мне до сих пор ночами хочется сорваться,
Набрать твой номер, слушать голос в тишине.
Но ты теперь из тех, кто предпочёл остаться
Среди людей, которым места нет во мне.

Ирония судьбы — ты спас меня когда-то,
Держал за руку над зияющей дырой.
Но именно твой уход так тихо и внезапно
Оставил самую глубокую из ран со мной.

Ты был не просто другом — чем-то намного ближе,
Как будто брат, которого мне подарила жизнь.
Когда весь мир вокруг ломал меня всё ниже,
Ты говорил: «держись, пожалуйста, держись».

Ты знал все мои страхи, срывы и тревоги,
Все стороны души, где вечный мрак и лёд.
Когда я уставала жить и сбивались ноги,
Ты был тем человеком, что тянул меня вперёд.

И потому так больно всё это разрушилось,
Не от чужих людей — чужие не ранят так.
А от того, что ты внезапно отвернулся,
Будто перечеркнул весь наш привычный мир и мрак.

Мне не обидно даже, что ты выбрал её сторону,
Любовь — сложная вещь, я это понимаю.
Но как же страшно слышать столько злого, колкого
От человека, кем я до сих пор тебя считаю.

Ты был мне братом. Тем родным и настоящим,
Которых, честно, в жизни встретишь одного.
И знаешь… иногда уход не самый страшный,
Страшнее — осознать, что больше нет «своего».

И если спросят: «что сломало тебя сильнее?» —
Не назову ни боль, ни страх, ни сотни бед.
Меня убило то, как самый близкий человек на свете
Однажды сделал вид, что нас с ним и вовсе больше нет.