Молох

История писалась не чернилом —
Слезами, кровью, болью, на костях.
Топор вождя служил для всех мерилом,
Внушая слугам первобытный страх.

Среди холодных, вековых надгробий,
Воздвигнутых во славу темных сил,
Едва мерцал в дыму междоусобий
Тот свет, что искру разума хранил.

А на трибунах лживых — демагоги,
Безумцы в позолоченных венцах,
Взирали сверху, словно полубоги,
С усердием и бешенством в сердцах.

Детоубийц бесчисленные орды
Наперевес с безжалостным мечом,
Судьбы людей они ломали гордо,
Не сострадая в злобе ни о чем.

Народы, кроткие в своем терпенье,
Шли друг на друга, как в кромешном сне,
За ложное, дурное откровенье,
Покорно гибнуть на чужой войне.

Во имя веры, за корону власти,
За императорский хмельной каприз...
Вскипали в бездне роковые страсти,
И мир срывался гильотиной вниз.

Лишь изредка, как тайный вздох надежды,
Сквозь тень пожарищ и проклятья лжи,
Блеснет луч человечности, как прежде,
Маяк для настрадавшейся души.

Но род, привыкший к бесконечной бойне,
Вновь копит яд, натачивает сталь,
В безумной и бессмысленной погоне
Сжигая в пепел хрупкую мораль.