За три минуты до весны, или все женщины - зло. Алы

Глава 64. Алые паруса

Саре тяжело было смириться с тем, что Брюса больше нет...Она лежала в постели, уставившись в потолок. Глаза болели от слёз, но заснуть не получалось. Воспоминания о Брюсе накатывали волнами — его смех, его добрые глаза, тот шарф, который медленно намокал в луже... Она зарылась лицом в подушку, а потом пришёл сон.

Она стояла в кафедре анатомии — той самой, где когда-то плакала, обняв скелет, а Брюс застал её и угостил горячим шоколадом. Всё было как тогда: тот же свет, те же столы, тот же запах. Только Брюс стоял у окна, живой, улыбающийся.

Сара замерла. Сердце пропустило удар.

— Брюс? — выдохнула она, не веря своим глазам.

— Привет, Сара, — сказал он, и голос его был таким же тёплым и родным, как при жизни.

— Ты... ты живой? — она шагнула к нему, протянула руку, боясь, что он исчезнет. — Я знала... я верила, что ты не мог умереть!

Она хотела обнять его, но он мягко удержал её за плечи.

— Тише, тише, — сказал он. — Я рядом, но ты меня не видишь.

— Но я вижу! — воскликнула она, и слёзы снова потекли по щекам, но теперь это были слёзы радости. — Ты живой!

— Не надо печалиться, моя дорогая, — он улыбнулся своей озорной улыбкой.

— Как я могу не печалиться? — она сжала кулаки, чувствуя, как радость смешивается с болью. — Ты ушёл... спас меня ценой своей жизни.

Она не договорила. Голос сорвался.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но я не жалею. Я сделал то, что должен был.

— А я жалею! — выкрикнула Сара. — Ты был моим светом и опорой, а теперь...

— Теперь ты должна стать своей собственной опорой, — перебил он мягко, но в его глазах стояла такая боль, что она невольно замолчала. — Ты справишься, Помнишь, как ты плакала на кафедре анатомии, а я угощал тебя шоколадом.

— Помню, — прошептала она, и слабая улыбка тронула её губы. — Ты тогда сказал, что латынь покоряется только самым отважным.

— И ты покорила, — сказал он. — И не только латынь.

Она шагнула к нему, но он покачал головой.

— Не надо. Не сейчас. Мы ещё встретимся.

— А где? — спросила она, чувствуя, как голос срывается.

— Когда придёт время, — он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. — А пока... живи, Сара. Будь счастлива.

Она кивнула, не в силах говорить.

— И не вини себя, — добавил он тихо. — Ты ни в чём не виновата.

— Брюс... — прошептала она.

— Я люблю тебя, Сара, — сказал он. — Всегда любил. И буду любить, даже там.

Она протянула руку, но он уже начал таять, как утренний туман над озером.

— Не уходи! — крикнула она в пустоту.

— Я с тобой навсегда в твоём сердце - сказал Брюс и исчез.

Сара проснулась. Щёки были мокрыми, в комнате было тихо. Она провела ладонью по лицу и прошептала в темноту:

— Брюс...спасибо.

Настал долгожданный день презентации бестселлера, чья слава перешагнула границы и нашла отклик в сердцах российских читателей.

Сара в этот торжественный момент сияла, её образ завораживал, напоминая главную героиню всеми любимой "Иронии судьбы".Вокруг неё бурлила жизнь: репортеры с камерами, вспышки объективов, море преданных поклонников её таланта.  В этот трепетный миг она была на вершине счастья – её самая заветная мечта обрела реальность: представить свою любимую книгу в родной стране, в стране своих предков.

«Дорогие читатели, спасибо вам за поддержку. Жизнь порой подкидывает испытания, но не теряйте веру — именно они делают нас сильнее. Мне пришлось пройти через многое, и особую боль принесла потеря моего лучшего друга. Сегодня я хочу посвятить свою книгу нашей дружбе. Пожалуйста, не проходите мимо чужой беды. Ваша поддержка, даже малая, может стать чьим-то спасением. И любите. Настоящая любовь исцеляет. Пусть ваши мечты будут смелыми. Жизнь у нас одна, и каждый прожитый день — уже чудо».

Пока Сара тонула в овациях, наслаждаясь признанием публики, она не забывала о главном – с теплотой подписывала свои книги, оставляя частичку себя каждому читателю.

Вечер опустился на Петербург, и она, уставшая после долгого дня, но переполненная бушующими эмоциями, вышла на набережную Невы. Город медленно зажигал свои огни, словно россыпь драгоценных камней, а ленивая гладь реки отражала последние отблески заката, окрашивая небо в нежные, переливающиеся тона. И вдруг... Она замерла, дыхание перехватило, глаза отказывались верить тому, что видели. По темной воде, словно призрак из другого мира, к ней двигался корабль. Но не простой корабль – его паруса были немыслимого, сказочного алого цвета, словно сотканные из самой мечты. Сердце забилось где-то в горле, отдаваясь гулким эхом в тишине. Это было похоже на сон, на ожившую детскую фантазию, на то, что случается только в книгах. И когда корабль приблизился, она увидела на палубе знакомый силуэт. Аллен. Он стоял там, как будто сошедший со страниц любимой истории, как тот самый Грэй, и смотрел только на нее – на свою Ассоль, которая, казалось, нашла свою сказку посреди этого огромного, шумного города.

В тот миг для неё не существовало ничего, кроме алого отблеска на тёмной воде и силуэта на палубе. Лёгкий трап, словно мост из сновидений, бесшумно опустился, коснувшись гранитной набережной. Она ступила на него, не ощущая земли под ногами, и вот уже оказалась на борту.

Аллен не произнёс ни слова. Он просто шагнул навстречу, и его объятия, такие сильные и тёплые, что перехватило дыхание, стали для нее целым миром. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая до боли знакомый, родной запах.

Их первые прикосновения были робкими, почти священными, словно они боялись разрушить хрупкое волшебство этой ночи. Его пальцы нежно скользнули по её волосам, и в его глазах она увидела безграничную нежность, которая исцеляла. Её руки легли ему на плечи, ощущая тепло его кожи сквозь тонкую ткань рубашки – тепло, которое возвращало жизнь. Каждый поцелуй стирал шрамы, каждое прикосновение возвращало веру, каждое объятие было обещанием: «Я здесь. Я с тобой. Навсегда».

"Родная,  я добился пересмотра дела по этой девушке!"
 В его голосе звучало такое облегчение, что Сара физически его ощущала.

"Я как судья, – продолжил он, уже спокойнее, – просто не мог иначе. Чувствовал, что что-то здесь не так, что справедливость не восторжествовала. И я не мог с этим жить. Отдал дело на пересмотр. Пусть теперь разбираются по-настоящему, без предвзятости. Пусть будет так, как должно быть."

"Спасибо, Аллен," – с теплотой в голосе прошептала она. – "Я всегда знала, что ты именно такой – честный и смелый. Именно за эти твои качества я тебя и люблю."

Корабль плавно отчалил. Они стояли у борта, тесно прижавшись друг к другу, укутанные в один плед, и наблюдали, как огни великого города постепенно растворяются вдали. Дворцы, мосты, золотой купол Исаакия — всё это превращалось в драгоценное воспоминание, в фон для их встречи. Впереди, в лёгкой дымке  ночи, расстилалась бескрайняя водная гладь, уводящая их корабль прочь от суеты, от чужих правил и ожиданий. Они плыли к своему счастью, которое было не точкой на карте, а самим этим путём - вместе, под алыми парусами надежды.

-Сара, - прошептал он, и в его голосе было столько нежности, - всё самое лучшее, что есть в моей жизни, - это благодаря тебе. Знаешь, говорят, когда небо хочет спасти человека, оно посылает ему любовь... Ты спасла меня.

Аллен погладил её руку, задержавшись пальцем на обручальному кольце. Он знал, что там выгравировано, но его слова всё равно прозвучали как клятва:
-Ты - моя жизнь, и так будет всегда, до самой моей смерти."