Все женщины - зло. Стена

Глава 57. Стена

 Утро после

Андрей проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. Он не помнил, как добрался до дома. В голове — обрывки: дождь, фонари, её губы, зонт, который она раскрыла над ними, и её голос: «Сегодня ты не будешь один».

Он сел на кровати, обхватил голову руками.

— Что я наделал? — прошептал он в пустоту.

Он открыл своё истинное лицо. Снял броню. На миг. Позволил себе быть слабым. И теперь ему было стыдно. Так стыдно, что хотелось выть.

— Она теперь знает всё. Про мать, про Дашу, про школу. Она видела мои слёзы. Она смотрела на меня, а я стоял голый. Без защиты.

Он встал, подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение — взъерошенное, с красными глазами, с опухшими веками.

— Тряпка, — сказал он своему отражению. — Беспомощный. Как мать говорила.

Он ударил кулаком по стене. Боль отрезвила. Он снова стал злым. На себя. На неё. На весь мир.

«Лучше быть козлом, чем тряпкой», — подумал он. И вернулся в своё прежнее состояние.

Он подошёл к столу. Там лежал листок — Вера вчера перед уходом сунула ему в руку номер телефона. Андрей взял его. Подержал. Сжал в кулаке. Открыл. Снова сжал.

— Простудилась? — усмехнулся он. — С чего бы мне звонить и спрашивать, простудилась ли она? Что за ерунда.

Он подошёл к урне, бросил листок. Отошёл. Вернулся. Достал. Посмотрел на цифры.

— Что со мной? — прошептал он. — Я сошёл с ума.

Он снова бросил листок в урну. На этот раз — не вынимал.


Канал

Он сел за ноутбук. Открыл свой канал. Пальцы забегали по клавиатуре, выплёвывая строчки:

«Мужчина прислал мне историю. Ухаживал за женщиной, дарил подарки, любил. А она спала с каким-то иностранцем. Параллельно. Сказать, она его «отшивала», но к иностранцу приезжала в гостиницу. Не надо париться с женщинами, мужики. Они — одноклеточные. Зачем тратить деньги, время, душу? Они того не стоят».

Он нажал «опубликовать». И почувствовал привычную злобу. Она грела. Она защищала. Она говорила: «Ты прав. Ты сильный. Ты всё правильно делаешь».

Но внутри всё равно ныло. Где-то под рёбрами. Там, где она была вчера.

Ей больно

Пост увидела Вика. Переслала Вере. Та прочитала — и у неё перехватило дыхание.

— Значит, вот как, — сказала она вслух. — Вчера — слёзы, поцелуи, дождь, «я не хочу домой». А сегодня — «они продажные». И я тоже?

Она закрыла телефон, откинулась на спинку стула. Глаза защипало.

— Я поверила. Дура. Он меня зацеловал под дождём, а я поверила. А он… он меня в одну кучу с теми, кто его предал.

Ей было больно. Очень больно. Не за себя — за тот поцелуй, который для неё был началом, а для него оказался просто моментом слабости.

— Ну и ладно, — сказала она себе. — Переживу.

Ищу тебя

Андрей мучился несколько дней. Не спал. Не ел. Перечитывал свои старые посты и чувствовал, что они чужие. Он пересилил себя, надел броню, но она сидела на нём неудобно, как чужой пиджак.

Через три дня он пришёл в «Асторию». Сел за седьмой столик. Дождался Вику.

— Где Вера?

— Уволилась, — сказала Вика холодно. — И не спрашивайте, куда. Не скажу.

Он почувствовал, как внутри всё обвалилось.

«Она ушла. Из-за меня».

Домой он вернулся и сел за ноутбук. Не писать — искать. Связи, знакомые, базы данных. Он был журналистом, он умел находить людей.

К вечеру он знал её адрес.

 Слежка

На следующий день он стоял у её дома в машине. Чёрный джип спрятал за углом. Ждал.

Вера вышла утром — с рюкзаком, в джинсах, без косметики. Пошла в университет. Он шёл за ней на расстоянии, прячась за спины прохожих.

Потом — обратно. Потом — в магазин. Потом — помогала старой соседке донести сумки до подъезда. Он смотрел и думал: «Добрая. У неё доброе сердце. Почему я не могу так? Почему я злой?»

А в выходные он увидел её с рыжим парнем. Степаном. Они шли в кино. Потом сидели в кафе. Она смеялась. Он тоже. Они болтали как старые друзья, легко, свободно, без надрыва.

Андрей сидел в машине напротив и чувствовал, как ревность жжёт изнутри.

— Почему я не могу себе этого позволить? — прошептал он. — Почему я не могу быть счастливым? Я замуровал себя в стену. Сам. И теперь не могу вылезти.

Степан проводил Веру до подъезда, пожал руку и ушёл. Она постояла на крыльце, подышала воздухом, подняла лицо к небу.

Андрей вышел из-за угла.

— Вера.

Она вздрогнула и отступила на шаг.

— Ты здесь? Ты… ты за мной следил?

— Да, — сказал он. — Следил.

— Зачем?

— Потому что не могу иначе.

Она посмотрела на него — устало, грустно.

— Я прочитала твой пост, Андрей.

Он опешил.

— Какой?

— Тот, где женщины — одноклеточные.  Где ты намекнул, что все мы продажные.

Он опустил голову.

— Извини. Я не знаю, что на меня нашло. Этот блог — моя защита. Я испугался чувств. Испугался того, что ты для меня значишь.

— Значит? — Вера усмехнулась. — После такого — значит?

— Я не хотел тебя обидеть. Я… я защищался.

— От меня?

— От себя. От того, что я могу снова поверить. И снова проиграть.

— Андрей, я не смогу быть с тобой, — сказала Вера прямо. — Ты меня тоже утащишь на дно. Я не хочу бороться за тебя. Я не хочу доказывать, что достойна доверия. Твоя броня — твоя проблема. Я не могу её пробить. И в итоге мы оба будем несчастны.

— Я… не могу тебя отпустить, — сказал он глухо. — Я не знаю, что со мной, но я подпустил тебя слишком близко. Ты знаешь обо мне то, чего не знает никто. Ты видела меня без брони. Я не могу… я не хочу тебя терять.

Она хотела уйти. Он взял её за руку. Она оттолкнула.

— Отпусти.

— Вера…

— Отпусти, сказала.

Он не отпустил. Она не вырывалась.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он.

Она не ответила. Он наклонился и поцеловал её лицо — лоб, щёки, уголки губ — нежно, почти благоговейно. А потом нашёл её губы и поцеловал по-настоящему. И снова возник тот самый поцелуй — жаркий, сбивающий дыхание, от которого мир перестаёт существовать.

Они оторвались друг от друга, тяжело дыша.

— Мне страшно, — прошептала Вера.

— И мне страшно, — ответил он.

Она посмотрела в его глаза — тёмные, растерянные, мальчишеские.

— А ты не уйдёшь? — спросила она тихо.

— Не уйду, — сказал он. — Не могу.

И они снова начали целоваться — как будто поста не было, как будто броня рассыпалась в прах.

Она сама не знала, верит ли ему, но в этот момент — верила.