Все женщины - зло. Охота

Глава 55. Охота

Он узнал всё за неделю. Не потому что он был гениальным сыщиком — просто Вера не пряталась. Вика, её коллега по ресторану, оказалась болтливой в курилке. Она рассказала Андрею о Вере, не подозревая, кто он такой.

— Вера — сирота, — говорила Вика, выпуская дым.— Родители разбились, когда ей пять лет было. Бабушка её подняла. Вера на заочном учится, последний курс, педагогический. Будет учительницей младших классов. Представляете? Такая хрупкая — и в школу. Говорит, хочет детям добро дарить, которых дома недодают. Сама недополучила — и другим хочет.

Андрей слушал, кивал, улыбался. И думал: «Сирота. Бабушка. Последний курс. Как удобно».

Он нашёл преподавателя, который принимал госэкзамен у заочников педагогического. Старый знакомый ещё по журналистским тусовкам — Валентин Валентинович, кандидат наук, вечно нуждающийся в деньгах и репутации. Глаза у него были бегающие, голос сладкий, как дешёвый ликёр.

Андрей позвонил. Предложил встречу.

— Валентин Валентинович, у вас же скоро госэкзамен на педе?

— Да, а что?

— У вас там есть одна студентка. Вера Адмантова. Она будет экзаменоваться.

— Ну, допустим. А вам-то что?

— Мне нужно, чтобы она не сдала.

На том конце провода зашуршало, заскрипело — преподаватель, видимо, крутил в пальцах ручку, соображал, сколько можно содрать.

— Андрей, вы понимаете, что это…

— Понимаю. Я оплачу ваш летний семинар во Франции. Перелёт, гостиница, экскурсии. И ещё консультацию по вашей монографии. Бесплатно.

— Это серьёзно.

— Это бизнес, Валентин Валентинович. Я человек занятой, у меня нет времени на долгие объяснения. Она должна провалиться.

— А если она… ну, правда будет знать предмет?

— Вы умный человек. Сделаете так, чтобы вопросов не было. Или предложение недействительно.

— Хорошо, — тихо сказал преподаватель. — Я позвоню.

Андрей положил трубку. Посмотрел в окно. Там, за окном, шёл снег с дождём — тот самый, промозглый, петербургский. Где-то в этом городе жила девушка, которая посмела назвать его трусом. Она училась, работала, мечтала о дипломе, о детях, о классе, где она будет дарить добро.

— Сирота, — вслух повторил Андрей. — Бедная сирота. С бабушкой. Наверное, ещё и котиков спасает.

Он усмехнулся, но в груди кольнуло. Совсем чуть-чуть. Он подавил это чувство, как всегда.

— Сама виновата, — сказал он пустоте. — Не надо было лезть.

Бумеранг

Через три дня Вера получила уведомление. На официальном бланке, с мокрой печатью: «Результат государственного экзамена — неудовлетворительно. Повторная сдача не допускается. Студентка Адмантова В.П. подлежит отчислению за академическую неуспеваемость».

Она перечитала три раза. Строчки не менялись. Мир не переворачивался — он просто стал серым. Серым, как то утро, когда она бежала на работу под дождём.

На экзамене всё было как в тумане. Она готовилась, она знала билеты, она отвечала уверенно. А потом Валентин Валентинович — уважаемый преподаватель, который никогда не имел к ней претензий — вдруг спросил какую-то ерунду. Теорию, которую не проходили на их курсе. Она растерялась. Попыталась ответить. Он покачал головой и поставил «неуд». Без объяснений. Без права пересдачи.

Вера пришла в ресторан. Сняла форму. Села в подсобке и заплакала — тихо, беззвучно, закрыв лицо руками. Вика зашла, увидела, села рядом.

— Вер, что случилось? — спросила Вика, заглядывая ей в лицо.

— Меня отчислили.

— Как? За что?

Вера подняла на неё мокрые глаза. Вика замялась, потом выдохнула, потом отвела взгляд. И Вера всё поняла раньше, чем та заговорила.

— Тот журналист, — сказала Вика. — Белогорский. Он меня в курилке расспрашивал. Про тебя. Где учишься, на кого, когда экзамен. Я не подумала… он такой важный, я не знала…

Вера не стала кричать. Не стала обвинять. Она просто встала, вытерла слёзы и пошла.

Она нашла его офис в центре. Вера увидела чёрный джип, который стоял у входа. Машина, которая окатила её тогда холодной водой на Невском. Та же тонировка, те же номера. Она остановилась, посмотрела на неё, и вдруг всё сложилось в голове: та лужа, тот джип, этот человек, который даже не заметил, как залил её с головы до ног. А теперь заметил. И решил добить.

Она вошла без стука. Секретарша ахнула, но Вера не остановилась.

Андрей сидел за столом, смотрел в монитор. Увидел её, снял очки, отложил в сторону.

— Вера? Какими судьбами? Решили принять моё предложение? Для содержанки у вас слишком гордый вид, но…

Она не дала ему договорить. Подошла вплотную. Бросила на стол копию уведомления.

— Вы меня отчислили.

Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла.

— С чего вы взяли?

— Не надо, Андрей. Вика всё рассказала. Вы узнали, где я учусь, когда экзамен, на кого. И подкупили преподавателя. Зачем? Потому что я назвала вас трусом? Потому что я не согласилась быть вашей игрушкой?

— Вы слишком много о себе думаете, — он взял очки, покрутил в руках, положил обратно. — Я всего лишь дал вам урок. Не лезьте не в своё дело. Не учите жизни тех, кто выше вас.

— Выше? — Вера усмехнулась горько. — В чём выше? В подлости?

Он встал. Глаза потемнели.

— Смотрите, как вы разговариваете.

— А вы смотрите, куда идёте. Жизнь — бумеранг, Андрей. Что посеете, то и пожнёте.

Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной.

— Да кто вы такая? Официантка, которая мечтает о дипломе нищенского педа? Детей учить? С вашими нравоучениями?

Она сжала кулаки, но не заплакала.

— Я — человек. Которого вы решили уничтожить, потому что я посмела сказать вам правду. А вы — трус. Всегда им были. И джипом своим меня тогда окатили, и теперь экзаменом.

Он дёрнулся, услышав про джип. В её глазах мелькнуло удовлетворение.

— Вы меня даже не заметили, Андрей. Проехали мимо, заляпали грязью — и поехали дальше, с чувством собственного величия. Вы всегда так. Не смотрите по сторонам. Не думаете, кому делаете больно.

Она шагнула к нему.

— И знаете что? Вы умрёте один. С вашими деньгами, вашим каналом и вашей ненавистью. Потому что вы сами выбрали эту дорогу.

Она размахнулась и ударила его по щеке. Не сильно — скорее от обиды, чем от силы. Но звонко.

Он схватился за лицо. Посмотрел на неё — ошарашенно, зло, но в глазах мелькнуло что-то другое. Боль. Не от пощёчины. От чего-то, что она сказала.

— Ещё раз такое…

— Не будет, — Вера вытерла руку. — Я не хочу вас больше знать.

Она развернулась и ушла. Не обернулась.

Андрей остался сидеть. Потрогал щёку. Подошёл к окну, посмотрел вниз — чёрный джип стоял у тротуара. Обычная машина. Обычная грязь. Обычная жизнь, которую он разбил, даже не заметив.

— Глупый человек, — сказал он в пустоту.

И вдруг понял, что говорит это не про неё. А про себя.