Кентавры

I
Наполовину тень, наполовину след,
В сумерках — почти  силуэт.
По мостовой, где время с безвременьем не в ладу,
Они ступают — шесть ударов сквозь  пустоту.
Любовь — не слово, а  лишь каприз:
Пыль, металл, дыхание на стекло,
Обрывок сна, забытый , как мысль
В складках платья, как в складках слов.
Он — на две трети ветер, и  на одну — гранит,
Рычит не голосом, а эхом прошедших  битв.
Она — на треть вода, а на две горит,
И вместе — миф, который в бронзе отлит.
II
Они выходят из завтра, кричат «пора!» —
И тут же ныряют обратно, как в дыру во вчера.
Вы слышите  шаг — не стук, а шёпот, дон-дон…
Будто кто то перелистывает века, словно  альбом.
Небо — шире, чем можно вместить в зрачок,
Облака — тяжелее, чем груз одиноких строк.
Вечер, устав от собственных отражений, живо
Играет цепочкой от часов, будто  ребёнок —.
Статуя без лица, пустая скамья, пружиной
Дорога, что никуда не ведёт, — я
Знаю: они реальны, слишком реальны, снятся,
Потому что им больше не во что превращаться.
III
Кентавр — это прошлое, сшитое с грядущим,
Торс человека, круп коня, взором ждущим
Ответа там, где ответа нет и не было никогда.
Грамматика времени: «был», «есть», «всегда»…
Дайте мне эту смесь — подробностей груду,
Комнату без окон, стул, сук, а на нём Иуду
Нас — тех, кто когда то любил, но забыл имена,
Слившихся в тени на стене, как следы от вина.
Или — в машине, где перспектива — тюрьма,
Или — в мозгу, где память — слепая тьма.
Дайте высказать  это вслух — криком о смерти, частой,
Как дождь, как пульс, как строка, что над нами властны.
IV
Местность цвета асфальта, и застарелой  раны,
Не важно, какой год, не важно, какие страны.
На закате кричат — не звери уже, не птицы,
А что то, что было, но хочет ещё продлиться.
Всё меняется вдруг — не войнами,  так весной,
Меч, ставший плугом, мается  надо мной,
Как мысль, что устала искать свой конец,
Как слово, что вырвалось — и… венец.
Исчезло…. Деревья растут —  мир многорук,
Как память, что помнит, но не издаст звук.
Закат  без звёзд, воды  без отражений —
Мир, где кентавры — лишь наши тени.