Принцессы

Эти странные девочки, познающие вкус зеркал,
Алфавит сквозняков, географию сонных крыш,
Изучают пространство, где ангел давно устал
От попыток хранить-всё, что после не сохранишь.
Их дыханье — как пар над остывшим к утру стеклом.
На ладонях, средь линий,  Венера растит  холмы,
У принцесс, как известно, всегда остаётся слом-
Между правом на бегство и навыком жить взаймы…
Их тела созревают медленно, как плоды
В тишине деревенских садов, за рекой, в глуши.
И под тканью ночной, они прячутся от беды-
Но готовы для них  и горошины, и шалаши..
Кто сказал , что душа — это прежде всего сквозняк,
Проходящий сквозь комнату, волосы, рукава.
Кто сказал, что любовь — это некий бездомный знак,
Остающийся после, когда замолчат слова…
Там, в пещерах, где воск остывает у чёрных стен,
Где тоска, словно узник, колотится о гранит,
Чьё-то хрупкое тело боится чужих колен,
И бретелью упрямо девственное хранит…
У песочных часов совершенство не в смысле форм,
А в способности сыпаться, не оставляя след.
Так и лето: оно, оседая на ткани штор,
Оставляет пыльцу, а присутствия — больше нет..
И из этой пыльцы, из вонзившихся сотни жал,
Из руин, где сквозит невозможность начать с нуля-
Возникают драконы, волки, болезни, жар,
А кому-то и вовсе-выжженная земля..
Но потом наступает ноябрь. И его туман
Заполняет предметы, лестницы, голоса.
Появляется Некто, и можно покинуть мам,
А ветер попутный поднимет им паруса..
Грянет время зеркал, с отражением лет и зим, 
И посмотрит девчонка в стекло, узнавая, как там-
Свет от лампы, над ней, будет очень похож на нимб,
И она рассмеётся в лица своим богам….