Рынок человеческих душ

Как странно весь устроен этот мир -
Мы не рабы, не пленники базара,
Но каждый ищет покупателя для своего товара,
Когда чужой вступает в тесный круг.

Не продаёмся мы… по крайней мере, вслух.
Но всякого, вошедшего в орбиту нашу,
Мы молча примеряем, пересчитываем сразу,
Решая: кто нам выгоден как друг.

Мы уверяем: «Душу не продать»,
Но тело - можно, время - на рассрочку,
Любовь - под обязательства и в договоре строчку,
А нежность - если выгодно отдать.

Стремимся мы купить, перепродать
Иль сдать в аренду чувства, время, тело.
И делаем всё это так умело,
Что сами перестали замечать.

Мы продаём и покупаем всех,
Себя всё время оправдать стремимся:
«Таков уж мир… мы просто в нём крутимся», -
И прячем этой фразой личный грех.

Мы тело отдаём - кому на год,
Кому - на ночь, кому - под обязательства,
Кому - любовь в красивых обстоятельствах,
А где-то смерть уже подводит счёт.

И каждый здесь себе назначил вес:
Кто ценит ум, кто молодость, кто связи,
Кто прячет страх под лоском благовязи,
Не замечая внутренний надрез.

Мы продаём не вещи - образ свой,
Способность быть желанным и полезным,
Кому-то - сильным, умным, интересным,
Кому-то - просто нужным хоть порой.

Мы продаём и мысли, и друзей,
Эмоции, объятья и участье,
И даже собственное хрупкое счастье,
Чтоб стать кому-то ближе и нужней.

И дружба здесь нередко входит в счёт,
И даже боль становится валютой,
Когда так страшно быть ненужным дважды
И прятать пустоту под внешней смутой.

Продать оргазм, свой запах, томный взгляд?
Легко - платите звонкою монетой.
И человек становится предметом,
Когда душа привыкла жить, как маскарад.

А многие смогли бы душу сдать,
Когда бы знали цену ей и меру,
Как правильно её разупаковать
И подороже публике продать.

Как странно: презирая торг и ложь,
Мы сами создаём их ежечасно,
Пытаясь жить удобно, безопасно,
Хотя внутри давно гуляет дрожь.

И каждый здесь - бродячий Одиссей,
Несущийся сквозь рынки и витрины,
Сквозь страх потерь, чужие именины,
Сквозь ярмарку желаний и страстей.

Мы - Улиссы потерянных времён,
Спешащие не продешевить собою,
Прикрыв усталость громкою игрою,
Боимся быть отвергнуты потом.

Мы не рабы. Нас цепью не сковать.
Никто не гонит плетью на продажу.
Но страшно человеку осознать,
Что цену он себе назначил сам же.

Мы не рабы. Но всё же каждый раз
Себя на рынок внутренний выносим
И молча цену новую запросим,
Боясь услышать подлинный отказ.

И самый страшный, может быть, итог -
Не в том, что мир давно живёт продажей,
А в том, что человек однажды даже
Себя без сделки выдержать не смог.