Крановщик

Я не апостол и не Зевс-громовержец,
Не царь, не философ с седой бородой.
Я просто рабочий, я небодержец.
И небо лежит на стреле надо мной.

Встаю затемно, кофе, обрывки новостей,
Молчание кухни, сон жены за стеной.
И скрежет автобуса, полный людей и костей,
Везущего нас на объект очередной.

Каска, жилетка, наряд, инструктаж,
Привычная скука, заученный быт.
Потом вертикальный, стальной экипаж,
Кабина, мой маленький, замкнутый скит.

И мир распадается, на нижний и верхний.
Внизу муравьи в разноцветных жилетах,
Прорабы, бетон, матюги, чертежи,
Всё то, из чего вырастают скелеты

Гигантских домов, что пронзают туман,
Что смотрят на город с высот равнодушно.
Внизу суета, человечий дурман.
А здесь, наверху, одиноко и душно.

Я глаз этой стройки, я нерв, я рука.
Рычаг вправо, влево послушная сталь
Потащит арматуры седые бока,
Чтоб влить в них бетон и отправить их вдаль.

Вот «вира», и тонны ползут в синеву,
Качаясь на стропах, как плод неживой.
Я чувствую вес их, почти наяву,
Своим позвоночником, спинным мозгом, спиной.

И каждый мой мускул пружина и трос,
А в пальцах десятки чувствительных датчиков.
Здесь права на ошибку отрезал матрос,
Что пуповину вязал у чумазых кабатчиков.

Цена этой точности чей-то хребет.
Мгновение слабости крик и разрыв.
За каждый мой выверенный пируэт
Невидимой кровью заплачен тариф.

Я видел, как ссорятся двое внизу,
Из-за арматуры, что я им спустил.
А через минуту в общую грозу,
Один за другого стакан пропустил.

Я видел, как падал рабочий с лесов,
Как кукла, ломая о плиты костяк.
И мир оглушительно замер, без слов.
Лишь ветер свистел в высоте просто так.

И в этой кабине, средь гула и стёкол,
Где пахнет машинным, промасленным потом,
Ты к богу становишься ближе, настолько,
Что кажется, он управляет полётом.

Но нет, только я, только стал, только ветер,
И груз, что подобен судьбе или року.
За всё в этом маленьком мире в ответе,
Я, сидящий здесь наверху, одиноко.

Спускаю плиту с ювелирным расчётом.
Полсантиметра и встанет в пазы.
Внизу подхватили, спасибо, ребята.
Мы все здесь звенья, детали грозы.

Грозы созидания, что рвёт тишину,
Что потом и кровью скрепляет этаж,
Чтобы кто-то въезжал в эту новь, в белизну,
Не зная про наш ежедневный кураж.

Чтоб пили шампанское в светлой гостиной,
Глядели в окно на огни площадей,
И не вспоминали о жизни рутинной
Простых, безымянных, невидных людей.