Парабеллум

Продолжаю тренироваться в написании диссов и т д...

Птичьи повадки — параноидальные.
Дергаюсь на каждое движение,
периферическим зрением захватываемое.
И тебе от этого стало страшно —
ты меня не считаешь.

Даже для злости сил не хватает, здрасте,
поселите меня в альтернативной версии реальности,
хотя б в окончании дня —
на всё так плевать,
лучше водки выпью. Алтай.

Ровно два дня в неделю я — Д’Артаньян,
остальные — пидарас
по твоим геологическим часам.
Голова ничем
не закрепляется к плечам —
никак не связана с телом.

А ты похож на маскот гей-клуба — да только нет здесь клуба!
Это лигатура — к алюминию магний —
ты отторгаешь более дорогие металлы,
тебе нельзя собраться —
алюминиевые сплавы слишком нетугоплавки —
а ты тугой и примитивный,
чтобы считаться сплавом.

Поэт читает про «юдоль бесконечных сомнений»,
хах, «парабеллум» — ну, ****ь, гангстер.
А я вот гнойники во рту ношу дальше,
плевал на твою поэтику через них —
твой напыщенный образ,
и домик кукольный сразу рухнули —
я на них лишь просто взглянул через лупу.

А я буду жить вечно — ко мне спустился
Герой с Облака, облачённый в голубые одежды,
с золотыми наплечниками,
мечом-кладенцом и Мории копьями.

Бросил в ноги мне меч из ножен, назвал статысячеликим
героем, сказал, что поэзия не должна быть томной:
рвать глотку, рычать на волны, в которых
только лишь отражение Луны — топчик.

Вся твоя жизнь — ломка, без человека рядом.
Но почему, когда человек есть рядом,
меня всё равно так ****о ломает? —
даже лирические герои,
имеющие путь, —
у тебя получают его случайно.

Пока на черепе не набит крест бога,
пока на футболке красивое Мейхем-лого,
я строю свой героический образ, чтобы стих доставал
до дальнего конца небосклона.
И там ласкают героев,
там никогда не звучал «Парабеллум».