Никто

Никому не посвящаю

Под солнца пламени во времена султан,
Империи, персидского рассвета,
Столицей, когда был град Исфахан,
Мелик-шаха когда всем правил этим,
Во век меча, стрелы и бранной славы,
Как тюрки взялись земли расширять,
В империи Сельджуков все динары
Немыслимо в раз было сосчитать.
Ещё не ведая, что есть поход крестовый,
Имея каждый род и племена
В лохмотьях драных, в тюрбане дешёвом,
Совсем не чьи не зная имена,
В день летний знойного Востока
На площади в товарной суете,
Сидел старик в сомненьях одиноко
И как бы частью к рыночной толпе.
Его не замечали, кто-то даже
Подбросил старику дирхем.
Проулок запылила чья-то стража
Торговцев разгоняя, но затем
Рабы и воины вдруг клином как один
Свиньёю став пред нищими глазами
Дрожа от тяжести сжимая паланкин
Услышали того, кого не знали сами:
«Как пыльно тут от серебра и злата» -
Сказал старик и дальше молвил он, -
«Нести хозяину ту службу за солдата –
Есть тоже, как и раб несёт поклон».
Оторопь взяла народ за горло,
Казалось, смолк базар тут навсегда,
Кобыла стражника лишь мордою упёрлась
В того, кого не знала никогда.

«Чего разлёгся, псина, дай дорогу!
Не то снесу в миг голову долой,
Проси смиренно жизни над собой
И помолись единственному Богу!»

Старик прищурился, взглянувши на фигуру
Поправил он на голове чалму,
И говорит: «От старости я или с дуру…
А кем ты будешь? Что-то не пойму».

«?! Да я визирь великого Эмира!
Сельджуки только с помощью его
Уже имеют половину мира,
А на другой уж нету ничего.
Нам Византия кланяется в ноги,
Над Индией мы ястребом висим,
Нам покорялись горы и дороги,
И так же покорится новый Рим!»

«Ну, хорошо, - вдруг улыбнулся нищий
К босой земле он руку положил
И пыль осела. –
А кто ж великого Эмира выше?
Начало кто империи положил?
Скажи мне смело».
Визирь над головой взметнул кылыч
И будто бы стихи читая с лёта
Одним дыханием он произнёс всего-то
Тем рыком, что кричат победный клич:

«Мелик-шаха Абуль-Фатх
Джамал ад-Дин
Мелик-шаха ибн Алп-Арслан
Велик султан!»

«Так стало быть Эмира выше
И всех, кто с вами за одно,
Всего лишь тот, кто ничего не слышит
И пьёт с людей кровавое вино.
Хм. Пусть так. Тогда вопрос сложнее.
Прошу тебя ответь мне на него.
А кто султана будет поглавнее?
Кого страшится он…»
«Он никого!»
И тут осёкся гордый визави,
Накручивая ус себе на палец:
«А ты, старик, на небо посмотри
И снова помолись, безумный старец.
Всего главней Аллах наш Всемогущий!
Он есть начало всех других начал,
Он полотна у жизни мастер ткущий
И смерти брат и вечности опал».

«И выше кто над самим Аллахом
Стоит тогда?»
«Никто не может встать!
Способен он лишь только махом
По воле землю сжечь и растоптать.
А может ты, старик, такого знаешь?
Кем будешь сам? Скажи нам всем про то
И что, вставая горестно вздыхаешь?»
«А я и есть тот самый ваш Никто».

СА                16.05.26