На пути к раздвоению личности

Очки насупив, я читаю “..est”,
Что прежде, бронзой, означало “Crest”*.
Но “C” и  “R” торшера стойкою закрыты,
Из кресла сидя, разумея, вид,
Который мне давно уже привит –
Пусть не Мичуриным – похожим прозелитом.

До полночи еще минуты три,
И до друзей часов лишь десять лёта.
До смерти сколько? То ее забота.
И шесть часов до света, до зари.

Смотри, и да увидится смотрящему,
Что лишь обрывки видим мы вещей,
Obscured то торшером, то речей
Влиянием – и лживых, и блестящих.
   
Well, мир един, и Romeo с Джульеттой
История длиннее мест и дней,
И все-таки в мелодии, в пропетом,
Вкус сохраняется особый овощей,

Понятный лишь крестьянину с Ямайки,
Чей прадед взращивал тот крупный сладкий плод.
Мне ж ближе северный, убогий огород,
С его редиской и соседом в майке.

Насупив брови, я читаю “..est”,
Что в ракурсе другом звучало б “Crest”.
Признатьсмя, я obsessed with словом «лето»,
Как Alexander The Great** – с желанием побед.
И нужно б развернуть предмет, но это
Мне видится одной из худших бед...

* крепкое пиво в темно-синих металлических банках с текстом бронзой
**любой Александр, желающий быть великим

2004

galkin-brusilov.weebly.com/